Вот в объектив попало несколько стариков с Георгиевскими ленточками на лацканах пиджаков и курток. Тут же к ним подбежали молодчики с фашисткой символикой на рукавах и стали эти ленточки срывать и топтать, бросив на землю. Холодная волна бешенства медленно поглотила меня. Гады! Ответите! Я встал, выволок из шкафа узел с трофеями, снятыми с «блюстителей порядка», вытащил пистолеты и автомат. Разложил оружие на письменном столе, принес с кухни чистые тряпки и бутылку подсолнечного масла – на безрыбье и оно за оружейное сойдет. Быстро разобрал автомат и принялся его вычищать после прежних «заботливых» пользователей. Привычная с армейских дней работа постепенно успокоила, и я, уже более трезво посмотрев на происшедшее, стал планировать свои дальнейшие действия. То что я обязательно должен наказать увиденных в телевизоре ублюдков, сомнения не вызывало. Но это должно произойти не оружием, за которое я в порыве благородного гнева схватился. Появлюсь я в толпе нациков, всажу в них, старых и молодых, весь автоматный магазин. И что? Я-то уйду, а вот последствия моей выходки обрушатся на тех самых людей, за которых заступлюсь. Нет, надо поступить более разумно, хитро и жестоко. Продолжая начищать видавший виды ствол, я думал. А когда придумал, рассмеялся, так мне понравился родившийся в моем мозгу иезуитский ход. Ну, горячие литовские парни, будут вам подарочки, люлями называются!
Закончил с автоматом. По очереди перечистил оба ПМ-а, рассовал по кобурам. Оружие вновь спрятал в шкаф. Для него еще время не пришло. Залез в Интернет, почитал инфу про все, что я увидел на экране TV. Дату и время нацистского шабаша знаю, место – на экране. Ну-ка, что мне Модуль скажет?
– Место точки выхода установлено и зафиксировано, – прозвучал в сознании знакомый голосок.
– Откроешь по требованию, – так же мысленно ответил ему я.
Модуль пискнул в подтверждение принятой команды. А я стал собираться.
На мое появление среди колонны никто не обратил внимание. Только старичок с Георгиевской ленточкой, с которым я столкнулся при выходе из портала, извинился и шагнул в сторону. Я огляделся. В воздухе явственно висела аура тревоги, обиды и недоумения. Казалось, сам воздух этого места говорил: «Что происходит? Почему? Как это стало возможно?». И еще ощущалось густое облако ненависти, наплывавшее на стоявших рядом со мной людей, в страшной войне победивших фашистскую гидру, но не сумевших отрубить и прижечь огнем все ее щупальца. Эх, не доделали вы дело, красноармейцы! А помножили бы на ноль ВСЕХ, кто вскидывал руку в фашистском приветствии, кто с оружием пришел на нашу землю, а когда крепко получил по морде, в плен сдался и не досидел положенные сроки в лагерях, как те же австрийские фашисты. Выпустил их Сталин из лагерей досрочно, так они тут же начали козни строить, в освобожденных кровью русских солдат странах таких же недобитков искать да в стаи сколачивать. А пиндосы с наглами деньгами снабжать да на восстания недобитков с недоумками подталкивать. Венгрия, Чехословакия, Польша… Освобождая Польшу, где фашисты уничтожили каждого седьмого жителя, погиб мой дед. Его вместе с разведгруппой предал поляк! Так какое у меня к ним, предателям, отношение должно быть?! Супостатов – в землю! Не должно быть к ним ни жалости, ни снисхождения. Недобитый враг вдвойне опаснее. Он учтет свои промахи, изучит твои слабости, снюхается с твоими недоброжелателями, найдет рядом с тобой гнилых и тухлых людишек и, выждав удобный момент, нанесет удар. Что мы все и увидели во время так называемой «перестройки».
Так, хватит рассуждать, пора действовать! Я высмотрел ближайшего полицейского. Подошел, залез в его сознание, благо пластиковый шлем мне помехой не стал. Тот сначала стоял в расслабленной позе, а после моего с ним контакта резко подобрался. Я подошел к следующему полицейскому, стоявшему в нескольких метрах от первого… Так, от одного к другому, добрался до их командира. С минуту постоял рядом, дождался, когда он даст команду по рации, и отошел. Дело свое я сделал, теперь буду смотреть, как выступает цирк на конной тяге.
Полицейские, демонстрируя беспрекословное подчинение приказу – европейцы, чать, не хрен в стакане! – сомкнули ряды и… начали с упоением колотить нациков, и старых, и молодых, резиновыми палками. Гул людских голосов, сопровождавший прохождение колонны, и истеричные вопли буйствующих фашистов как-то резко прекратились. Все впали в шок от происходящего. Даже нацики, получая палками по плечам и спинам, молчали, от изумления впав в ступор. Но вот кому-то досталось по очень болючему месту, и над улицей разнесся пронзительный визг. Люди пришли в движение. Те, что были с Георгиевскими ленточками, заулыбались, стали выкрикивать: «Молодцы! Бей фашистов!», но сами в свалку не лезли. Возраст уже не тот, да и полиция дубинками работала виртуозно. Специалисты! Засмотришься. Не зря на их подготовку были потрачены деньги Евросоюза.
