Ладно! Существующую реальность будущего кардинально переделать без вмешательства в прошлое невозможно. Я уже начал вмешиваться, но пока это на будущем никак не отражается. Нет еще в моих действиях ничего значимого, что может изменить ход истории, нет точки опоры для переворачивания мира. И никто мне ее не даст, даже Бог! Сам я ее должен создать. Постепенно, обдуманно. Чтоб была она монолитом, а не зыбким болотом. И для этого я буду грабить прошлое и будущее, перетаскивая в свое нынешнее время и оружие, и технологии, и людей.
За окном лил дождь. Обычная погода для зимнего времени. Сыро, промозгло, холодно. Южный ветер с Антарктиды, памперо, приволок минусовую температуру. Минус небольшой, но для людей, привыкших к постоянному теплу, достаточно некомфортный. Население Новороссийска утеплилось, надев пошитую по образцу стрелецкого кафтана верхнюю одежду. Теперь даже индейцы-рабочие не шастают по городу в голом виде – поняли необходимость одежды. Не в лесу, чай, живут, а в русском городе. Только число чистокровных русских за все время выросло всего на три человека: одного, минера-оружейника, я приволок из будущего, вторым стал Микула, старый холоп князя, вернувшийся к нему на службу. Третий – сын княжеский Василий с молодой женой наконец-то соизволил в отцово княжество переселиться. А почему не сразу, как только папаша на земле Уругвайской появился и город заложил? Непонятно мне такое прохладное отношение между самыми близкими родственниками. А в сознание княжича я еще не влазил и чем он «дышит» не знаю. Некогда мне сейчас этим заниматься. Но, чует мое сердце, придется. И, подозреваю, не все мне там понравится.
Князь вызвал в резиденцию Дизеля, Жень-Шеня и Стрижа. Увидев меня, да еще без бороды, к тому же сидящего в кресле своего дома и спокойно тянувшего через бомбилью матэ, братья-десантники были очень удивлены. Я ведь должен быть за тысячи миль отсюда, в краю не собранных алмазов! А увидев новое лицо, старшину, и узнав, откуда он, удивились еще больше. Долго заинтриговывать братьев я не стал. Опуская подробности, коротко рассказал, что приключилось. И попросил помочь мне информацией. Кое-какая была у каждого. Вот только воспользоваться ей не сразу можно.
Как, к примеру, я буду искать в забайкальских сопках склады, предназначенные для снабжения наших войск при возникновении вооруженного конфликта с сопредельным государством, если они замаскированы и к ним нет даже тропинок? Это надо будет потрошить штаб ЗабВО, искать там карты да схемы. Или какой-либо неброский лист бумаги в покрытой пылью картонной папочке с географическими или иными координатами, вплоть до «три лаптя по карте № 8 в северо-южном направлении от пенька спиленного в прошлом веке кедра»!
Хабаровчанин Стриж дал более точную наводку: под его родным городом есть поселок с заводом по производству и утилизации взрывчатых веществ. Мне останется только найти подробную карту края, а остальное – дело внеземной техники. Жень-Шень внес наиболее весомую лепту: его отец – военный моряк, и вполне сможет мне помочь, если я с ним буду говорить полностью откровенно. Это подразумевает, что я расскажу ему о том, где сейчас его сын, как попал и чем занимается.
– Женя, – произнес я, глядя ему в глаза. – Ты действительно хочешь, чтобы твой отец это знал? Не будет ли для него это знание еще более жестоким ударом, чем твоя смерть? Ты сам в то, что с тобой произошло, не сразу поверил, а каково ему будет? Тем более что мне для подтверждения своих слов его сюда, к тебе, привести придется. А как у него сердце не выдержит такой вести?
– Тогда меня с собой возьми. Я после того боя, скорее всего, в «без вести пропавших» числюсь. Мало что ли раненых и память потерявших, да без документов по госпиталям мыкаются?
Да, о таком бездушном отношении тогдашнего командования к бойцам покалеченным я знал. Журналисты раскопали, что после Первой чеченской на станции железнодорожной два вагона с трупами бойцов русских нашли. Без документов. Кто, с каких частей, как и где погибли – неизвестно. Побросали в вагоны, закатили в тупик и забыли отцы-командиры. И никто их не искал! Без вести пропали – и точка. Даже в дремучие века, что Средними называются, командиры не бросали своих павших солдат не похороненными. Если только сами вместе с ними не полегли. А кто сделал бы так, тому точно бы пику в пузо воткнули, и хоронить не стали.
– Добро! Я подумаю, как это правильно сделать. Вполне возможно, что через твое сознание я смогу точку выхода установить.
– А мы с тобой, воевода, сможем пойти? – На меня смотрели полные надежды и просьбы глаза Стрижа и Дизеля. В руке Стрижа подрагивал обрывок открытки с изображением драмтеатра в его родном городе – единственное, что сохранилось в кармане изодранной пулями форменки десантника. Привет из прошлой жизни. Моя четкая точка выхода.
– Сможете, братцы, но каждый в свое время. Сейчас вы мне здесь нужны. Дело важное и очень срочное. Хоть с виду довольно рядовое. Надо построить большой сарай…
