– Представляешь, Георгич, дивизия на разоренный муравейник похожа. Начальники бегают, как наскипидаренные, матросиков по казармам разогнали, все склады опечатаны. Контрразведка шерстит всех подряд. Ни кто ничего понять не может. Начальника вооружений полковника Рожина под домашний арест посадили. Подполковник Иванов пропал вместе с Харитонычем, хоть и следили за ним. Базу хранения ревизуют по полной программе. У прапора, что убитым нашли, в складе пусто, и ни кто не знает, куда столько железа делось. А главное, ни кто не видел, как и когда он столько оружия вывез. Там ведь у него не ящиками, а тоннами стволы измерялись!
– Дед, а ты прапорщика Чухно знаешь?
– Конечно, знаю.
– Его тоже прихватили?
– Не-ет! Это жук хитрый и калач тертый. Его первого к стенке приперли, бункер перерыли и отпустили. У него все в порядке! И по бумагам, и в натуре. До последнего взрывателя и сантиметра бикфордова шнура!
– Силен, бродяга! – восхитился я. – Талант у прапора концы прятать!
– Вот и я о том же!
Да, поднял я волну, ликвидировав жадного прапора. Не ожидал, что пара выстрелов может породить такое цунами. А может, это и к лучшему? Ведь когда-то этот чирей должен был прорваться! И я этому поспособствовал, хоть и невольно. Ладно! Что ни делается – все к лучшему. Подчищу хвосты и уберусь из этого времени.
– Как я понял, Георгич, – продолжил разговор Дед Матвей, – к исчезновению друзей моих ты руку приложил.
– Да, я.
– И где они сейчас? Неужто…
– Ага, в веке шестнадцатом, в княжестве Уругвайском. Сам-то как, не передумал туда перебираться?
– Я-то не передумал, да вот проблемка есть одна.
– И в чем она выражается?
– Во внуках моих, Кольке и Тольке. Сироты они. На моих да жены моей, покойницы, руках выросли. Весной из армии вернулись. Думал, на судоремонтный завод пристрою. Не вышло. Сокращения там, заказов нет – работы нет. Попробовал на сейнер какой – не берут. Весь рыбфлот теперь частный, браконьерский. Все места заняты. И уходят рыбачки с судов, только если погранцы на воровстве биоресурсов поймают. Так что они у меня сейчас бичи портовые, случайными заработками перебиваются. И перспективы мрачные. Не могу я их одних здесь оставить, пропадут.
– А с собой взять не думал?
– Думал, но они уже взрослые и решать за них в этом деле я не могу. Боязно мне их жизни так круто менять. Да и согласятся ли они в такой древности жить?
– Так давай, поговорим. Они здесь?
– Здесь.
– Зови!
Дед Матвей постучал кулаком в дощатую стенку, и через мгновение в комнату вошли два удивительно похожих друг на друга парня. Близнецы.
– Мы слышали ваш разговор, – начал один.
– Но не поняли, о чем он, – продолжил второй.
– Вот сядьте и послушайте, – распорядился Дед.
Я представился «полным титлом». Рассказал, откуда и зачем сюда прибыл. У парней челюсти отвисли, но в мыслях: «Врет!»
– Не врет граф, я точно знаю! – вмешался Дед. – И вы знаете, что я умею правду ото лжи отличать. На своих задницах прочувствовали, пока мне врать не перестали. Так?
– Так, деда, – хором ответили близнецы.
– И что делать будете? – задал дед внукам вопрос. – Здесь останетесь, без работы и денег, или к графу, в его мир вместе со мной пойдете? Сами решайте. Вам еще долго жить, а вот как жить – от вас зависит. Здесь вы никому не нужны.
– Я пойду с тобой, деда, – произнес один из близнецов, что возле левого уха маленькую родинку имел. Единственное, наверное, отличие от брата.
– Я тоже пойду, – глянув на брата, произнес второй.
– Вот и славненько, – обрадованно произнес Дед Матвей.
– Теперь, хлопцы, надо подумать, где и кем вы будете. Нужны, и сейчас в первую голову, воины-профессионалы. Потому как враги кругом, да друзья неверные. Вы кем быть в княжестве хотите?
– Воинами, – хором ответили близнецы.
– Так ведь воевать придется, – заметил я.
– Мы знаем, – опять хором.
– Только на мечах сражаться не умеем.
– Да и не шибко нужно это умение, особенно вам, – произнес я. – Военно-учетная специальность?
– Стрелок-пулеметчик, мотострелковая рота, – ответил парень с родинкой.
– А твоя?
Второй замялся, а Дед сказал:
– Толик своей специальности военной стесняется. А я говорю, что без хорошего кока боевой корабль теряет половину своей боеготовности, если не больше.
– Я поваром не хочу!
– Толя, дед правду говорит, – подтвердил я слова старого морехода. – Голодный воин – плохой воин. А накормленный бурдой, сварганенной косоруким кашеваром, так вообще может стать никаким. Но в моем времени, Толя, простые нравы!
И я рассказал о судьбе повара, служившего на каракке покойного дона Мигеля. Парни заулыбались.
– Нет, я бурду не варил, – заявил Анатолий. – Я даже генералу, командиру дивизии, праздничный ужин готовил, когда ему юбилей справляли. Отпуск он мне объявил! Только домой съездить не получилось: замены небыло. В компенсацию дали сержантские погоны и должность старшего повара.
– Значит, будешь у меня на флейте старшим коком, – безапелляционно заявил я.
Братья переглянулись.
– А «флейт» это что?
– Корабль такой, парусник трехмачтовый. Судно военно-торговое.
– А я куда? – воскликнул Николай.
– А ты – в пулеметчики. С ПКМ знаком?
