Пока шел этот праздник возвращения к труду, я тихо удалился в сторону склада готовой продукции, где, по словам директора, оставалось еще около восьмидесяти тонн непроданного цемента, затаренного в мешки. Кладовщик, мужик неопределенного возраста с бегающим взглядом, без возражений (откуда бы они у него взялись!) открыл дверь, и я вошел внутрь. Конечно, там было меньше заявленного количества, и виновный в этом топтался сейчас на расстоянии вытянутой руки. Чем я и воспользовался, влепив в наглую рожу хук с левой, а телохранитель лязгнул затвором пистолета. Мужик все понял, и, что-то бормоча, повалился мне в ноги. Я приказал телохранителю встать снаружи склада и никого не впускать. Тот вышел и прикрыл дверь. Я активировал портал и швырнул в него проворовавшегося кладовщика. Сам шагнул следом. В ангаре дежурному на приемке приказал срочно поднять еще полусотню грузчиков, а притащенного мужика определить в зиндан. Князь знает, что делать с теми, кого я туда сажаю: десять лет каменоломен.
Воины прибежали быстро. Забрав три десятка с собой, вернулся в склад. И пошла работа! Могучих мужиков собрал Дизель в свою команду ништякиприемщиков! Мешки с цементом порхали в их руках как бабочки, шустро исчезая в черноте портала. Понаблюдав несколько минут, я вышел. Не хотелось дорогой костюм уделать в цементной пыли. Мне еще предстояла встреча с мастером завода ЖБИ, расположенного практически забор в забор с цементным. Тамошний директор сбежал с кассой, даже с бухгалтером, что помогала ему предприятие разворовывать, не поделился. Это мне мой (уже мой!) директор Артем Иванович Молов рассказал за чашкой чая без сахара.
– …И никому, практически, не нужен завод, даже шпане. Воровать нечего, одни стены остались, – закончил он свой рассказ.
С бывшим мастером завода ЖБИ Сергеем Петровичем я договорился быстро. Он от своего лица организовывает малое предприятие, регистрирует его в администрации, восстанавливает и гонит продукцию, которую я у него буду покупать. В этом ему поможет Молов и Миша Хулиган, выбранный «обществом босяцким» мне в помощники. Погоняло такое Миша, тридцатилетний крепыш, получил на зоне, где чалился десятку за мордобой «с причинением тяжких телесных». Уркоганских привычек не приобрел, но у братвы был в авторитете за рассудительность. А на зону попал, не рассчитав силы при усмирении четверых дембелей, решивших силком порезвиться с какой-то девчонкой. Дембелей урки на зоне ему засчитали за ментов, потому и авторитет приподнялся. А после отсидки Мише была одна дорога – в стаю. Грянула перестройка, на работу с судимостью не брали, да и самой работы для всех работоспособных стало не хватать. Ну, ничего. Присмотрюсь, оценю, а там решу, что с ним делать.
Третьим мирным приобретением была швейная фабрика. Тамошний пахан, старый морщинистый сиделец, принял отставку спокойно. Передал десяток подручных урок, описал расклады в городишке, для которого фабрика была по сути одним из градообразующих предприятий. Я назначил ему весьма приличный пенсион, выдал денег за полгода, и тот ушел.
Вторым градообразующим был ликероводочный завод, и он процветал, а его смотрящий отстегивал в общак солидно. На фабрике же проблема на проблеме, с которыми старый урка не знал, как справиться. Одно дело ввалиться в кабинет к кому-либо и, сунув ствол его хозяину под нос, потребовать поделиться. Другое дело, когда фабрика, отданная тебе на кормление, дышит на ладан, выполняя случайные заказы, а многие швеи, устав от безденежья и прихватив машинки и остатки тканей в качестве компенсации невыплаченных зарплат, разбежались по домам.
К реанимации производства я приступил по отработанной уже схеме, только директора, в стельку пьяного, пришлось отливать во дворе фабрики из пожарного брандспойта под громкий смех высунувшихся из окон женщин.
– Эй, девоньки-красавицы! – крикнул я, сложив ладони рупором. – Объявляю общее собрание коллектива и прошу всех выйти во двор. У меня к вам будет очень интересное предложение.
– Что, невесту будешь выбирать?! – крикнула в ответ симпатичная молодуха в красной косынке. – Только мы с той зарплаты, что директор иногда платит, приданного не собрали! Бесприданницу возьмешь?
– Вот как раз об этом и пойдет речь. О вашей работе и зарплате. Выходите!
Во двор вышло около тридцати женщин разных возрастов. Собрание получилось бурным. С каждой высказанной претензией страсти накалялись. Слегка протрезвевший директор поначалу пытался еще что-то вякать, но потом заткнулся и только коротко дергал головой из стороны в сторону, со все возрастающим страхом поглядывая на разошедшихся женщин. Дав им выпустить пар, я рявкнул:
