– Я очень люблю тебя! Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Я даже не мог надеяться, и не мечтал о таком счастье. Я ничем это не заслужил. Тебя и ребенка… самое лучшее, что могло случиться со мной.
Маша тихо плакала. Большой, сильный мужчина сейчас сам был похож на мальчишку в ожидание праздника. Как вообще можно хорошему человеку сомневаться в том, что такие обычные, естественные вещи, как дом, семья, дети требуют высокого соответствия, должны быть заслужены долгим, усердным трудом.
Самое простое и необходимое – дом, семья, дети… И Брок ведь хороший, если его получше узнать, а не делать поспешных выводов.
– Он родится здоровым? Я имею в виду нашего малыша…
Это был самый сложный вопрос, и Маша старалась отвечать честно.
– Никто не знает заранее, Брок. Может случиться все, что угодно. Он может вырасти не совсем обычным. И даже не таким, как ты.
– Так вот чего ты боишься? А как на тебе отразится беременность? Маша, ты для меня важнее. Ты – главное! И если он может нанести тебе какой-то вред, то нужно… лучше…
– Убить его пока он такой маленький, да? Ты это хотел сказать?
Маша резко отшатнулась от Брока, обхватывая себя руками, словно защищаясь. Увидев ее реакцию на свои слова, он в ужасе замотал головой.
– Нет, нет, как ты могла подумать…
– А я бы хотела услышать от тебя другое – не важно, какой будет ребенок, ты готов принять своего малыша любым.
– Я готов, Маша, но я беспокоюсь о тебе.
– Напрасно… Я хочу, чтобы тот, кто начал жить у меня внутри, в свое время увидел солнце и лес, увидел наши лица, наши улыбки. Мы зачали его с любовью, с желанием, хотя и не думали о нем. Он должен быть счастлив с первой минуты, и я все сделаю, чтобы он был счастлив.
Брок опустился на колени, приподнял Машину рубашку и стал целовать ее гладенький животик.
– Ласточка моя ясная, мое солнышко, мой цветочек, моя крошечка…
– Брок, там может быть мальчик! – растерянно и смущенно прошептала Маша.
– Нет, там девочка, я уверен. Она будет похожа на тебя. Уж лучше на тебя…
Тут Маша не выдержала и разрыдалась во весь голос. Тогда Брок быстро поднялся, подхватил ее на руки и занес в дом.
– Только скажи, что мне сделать? Что тебе сейчас нужно? Чего ты хочешь?
– Подожди, я сейчас успокоюсь немного, я стала нервная, это неправильно. Для паники нет никаких причин. Нужно радоваться, а я реву. А вообще мяса хочу… жареного. Шашлыков или котлеток – они полезней. И еще сгущенки… И сметаны холодненькой побольше.
Она грустно рассмеялась сквозь слезы.
– Ну, вот начались разные прихоти. Брок, тебе придется меня терпеть. Говорят, женщины меняются в это время. Настроение, внешность. Я могу начать вести себя отвратительно, могу ворчать на тебя по пустякам, даже прогонять… ненадолго, конечно. Ты меня простишь?
Брок кивнул и уже собрался выходить из комнаты.
– Ты куда? – немедленно поинтересовалась Маша, встречая его удивленный взгляд.
– Жарить котлеты. У меня готово давно, я только тебя ждал. Картошку мятую сделать еще?
– Лучше иди ко мне, я, кажется, не очень голодна, это нервы. Просто обними и давай посидим тихонечко. Хочу к тебе прикасаться.
Она вздохнула и опустила взгляд, покусывая припухшие от недавних слез губы. Брок медленно вернулся к кровати, надеясь, что правильно понял. Маша редко была инициатором любовных игр. «Если беременность поможет ей желать меня сильнее, то ожидание ребенка будет самое прекрасное время…».
Но их взаимное влечение друг к другу нарушил торопливый стук в дверь. Брок раздраженно передернул плечами и пошел открывать, а Маша кинулась следом, опасаясь как бы нежданному гостю не влетело. На крыльце мялся взволнованный Коротков. Он, видимо, очень спешил, и сейчас вытирал платком раскрасневшееся, потное лицо.
– Молодые люди, есть серьезный разговор.
– Вы никуда ее не заберете! – рявкнул Брок.
– Да погоди ты рычать… войти хоть можно? – Коротков поискал глазами Машу и многозначительно кивнул ей, будто сообщнице.
Конечно, она радушно пригласила его к столу.
– Заходите, Алексей Викторович, позавтракать сегодня успели? Сейчас сыр порежу, сделаю бутерброды. Чай или кофе?
– Кофе, Машенька, если можно с молоком. Ой, как у вас тут все мило, сразу видно, женские руки постарались.
Брок настороженно смотрел на гостя, круто прислонившись плечом к стене. Маша хлопотала, собирая на стол. Наконец Коротков основательно уселся на стуле, и хозяева мигом поняли, что разговор будет долгим.
– Маша, я все знаю. Ты ждешь ребенка. Полагаю, его папа тоже в курсе.
Коротков метнул быстрый взгляд на Брока, а тот сузил глаза, словно решая, выкинуть Алекса в окно сейчас или все же подождать немного. А тот уверенно положил руку на стол и громко заявил:
– Маша, ни в чем не сомневайся! Ничего не бойся! Ты не одна. Мы тебе поможем. У тебя будет все самое лучшее. Маша… подумай хорошенько.
– Алексей Викторович, не надо… – ей внезапно стало страшно, неужели он тоже будет убеждать ее избавиться от беременности.
– Я уже все решила. Мы с Броком хотим ребенка и он появится, что бы вы не говорили. Мы имеем на это полное право. Мы граждане Российской Федерации и по Конституции…
