– Приспичило же вам политику обсуждать! Я вообще стараюсь не касаться этой скользкой темы с Игнатом, можем к согласию не прийти, он любит поспорить. А Брис делает тебе комплименты? – допытывалась Маша. – Вы хотя бы целовались?
– Тянет к нему, несмотря на угрюмый вид. Я сначала боялась привыкнуть, – уклончиво отвечала Лиза, – а потом решила, пусть все идет своим чередом. У Бриса сложный характер. Он себе на уме, скрытный. Из той породы, что любят и ненавидят до последней капли терпения или крови. Но я уже ничего не боюсь. Сколько можно…
В первый день ноября, когда лесной поселок щедро засыпало снегом, между Лизой и Брисом случилась серьезная размолвка. А началось все с безобидной на первой взгляд оговорки, когда обнимая Лизу, он снова тихо произнес чужое холодное имя, похожее на лязганье друг о друга острозаточенных клинков.
В этот раз Лиза не стала делать вид, что ей послышалось, а прямо спросила:
– Кто была тебе та женщина? Забыть не можешь, мучаешься. Я хочу помочь, скажи как именно.
– Эльзу я ненавидел. Хотел убить, но мне помешали, только об этом и приходиться сожалеть. А еще ненавижу себя, что так просто ей поддался, поверил…
– Ох, Господи! А в чем я виновата? Внешнее сходство и только. Теперь всегда буду тебе служить болезненной ассоциацией. Иногда кажется, что ты специально свои раны бередишь, чтобы себя наказать. Давай в прошлом оставим горе, попробуем дальше жить.
– Ты сама в это веришь?
Брис встряхивал в руке бутылек с таблетками, сосредоточенно прислушиваясь к их слабому шелесту. У Лизы недавно болело горло, поднималась температура, до сих пор сохранялись в голосе хриплые нотки.
– Почему же нет? Кхм…
– Тогда перестань думать о своем бывшем! Я тебя целую, а ты виновато прячешь глаза, не позволяешь трогать тебя днем, только ночью, под одеялом. Разве мы воры с тобой? Зачем прятаться?
– Брис, ну, это же неправда. Мне хорошо с тобой.
– А порой смотришь в окно так, будто дай крылья – полетишь отсюда к прежней любви. Я уже научился тебя без слов понимать. Когда с Машей все устроится, ты отсюда сбежишь? Мне надо твердо знать, Лиза.
– Честно, я не загадываю дальше недели. Мне так проще. В любом случае, к Руслану я не вернусь, – он сделал мне очень больно. У нас все закончилось, едва он женился по расчету, желая соблюсти заветы предков. Или свою ненасытную похоть удовлетворить. Неважно, что и как… я многое поняла потом, у нас все равно бы не получилось нормальной семьи. Слишком разные взгляды на самые обычные вещи.
– Тогда попробуй понять и меня. Эльза тоже причинила мне боль. Ты видела шрамы на моем теле, никогда не спрашивала о них, но ты к ним прикасалась. Душа тоже изранена.
– Я знаю, я тебя чувствую… Но прошлое не должно нам мешать.
– Нельзя запросто вычеркнуть все, что было. Это часть нашей личной истории, оно всегда будет сидеть в нас, как уродливые рубцы.
– Значит, я всегда останусь для тебя отражением Эльзы – злобной сучки-надсмотрщицы, которую ты хотел… да, хотел! Убить уже после, а сначала…
Лиза рассержено взмахнула руками, и вдруг заметила, как лицо Бриса мгновенно превратилось в бледную маску с кривящимся ртом.
– Хватит! Не стоило затевать разговор. Я не считаю, что нам нужно отказаться от своего прошлого. Это невозможно. Прошлое нужно принять, и я давно это сделал. В отличие от Брока я горжусь своей звериной сутью, а не испытываю стыд. Я признаю в себе зверя и восхищаюсь им. Он делает меня сильным и быстрым. Он помог мне выжить, когда по всем правилам я должен был сдохнуть среди крови и грязи. Зверь проснулся во мне и спас, заставив поверить в свои новые силы. С тех пор мне никто не нужен, я всегда сам по себе – один.
Лиза вдруг почувствовала себя растоптанной, полностью опустошенной.
– Тогда зачем тебе я? Что тебе от меня нужно? Только постельные удовольствия?
«Конечно, что же им всем еще…»
Выговорившись, Брис хранил ледянное молчание, хотя Лиза и не ждала ответа. Она зябко повела плечами и подошла к окну посмотреть, как медленно падают на землю снежинки.
– Я тоже привыкла быть одна. Признаю, иногда кажется, что так легче живется. Не придется никого терять, ни с кем не надо расставаться. Никто не обидит. Ты никому не веришь, замкнутый в своей скорлупе. Наверное, мужчинам еще проще, чем женщинам. Жаль, я не родилась мужчиной. Уходи, Брис. Мы дали друг другу все, что смогли. Спасибо за все. Ты мне тоже помог… окончательно убедиться в своей теории.
Брис бесшумно поднялся и встал рядом с ней.
– У меня тоже была своя теория до встречи с тобой. Но ты ее изменила. Теперь я понял, что устал быть один. Я больше не хочу так жить. Это унылое прозябание, если не с кем разделить тишину леса или треск дымящихся поленьев в костре. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. И если что-то во мне тебя пугает, я попробую загнать это глубже, спрячу.
– Боюсь тебе верить и обмануться. Ты непостижимый человек, у тебя сотня скелетов припрятана – там, в "поглубже" твоем.
– Никто между нами больше не встанет, клянусь!
