— Верно, я все слышала. Но откуда я знала имя твоего отца — ты ни разу не назвала его, рассказывая Симу о вашем бегстве и гибели лорда Лориана! И Кулот Нанн не мог мне его сказать, потому что не знал, чья ты дочь. Узнай он это, ты давно была бы мертва. Уж Нанн нашел бы способ вызнать у тебя, где ты спрятала Ардболг!
— Ардболг? — переспросил я.
— Так называется этот меч. Он очень древний, его отковал еще во Вторую эпоху знаменитый алмутский оружейник Гертензерик в Драконьей кузнице Вингомартиса. Он принадлежал главе фейнов Джославу Лотийцу. Ардболг одна из древнейших святынь Аркуина. Я знаю, что учитель Рамимор сам передал его твоему отцу, и лорд Дейсон был достойным хранителем. Маги даже не подозревали, что клинок, который они искали веками, находится у них под носом, в Румастарде!
— И в чем же ценность этого меча?
— Я не знаю, — Беа, казалось, немного успокоилась. — Это может сказать только учитель Рамимор. Но сейчас речь не о мече, а о нас. Вы считаете, что я хочу завлечь вас в западню? Прекрасно. Но почему же я не рассказала Кулоту Нанну, что за милашку он купил у наемников в таверне «Сельские прелестницы»?
— Ты не могла этого знать! — прохныкала Флавия.
— Ошибаешься, милочка. Я знала, кто ты такая, потому что видела тебя, хоть ты и не этого не помнишь. И тому есть объяснение. Вспомни, что случилось с тобой в месяц Дургах, два года назад. Тебе тогда было семнадцать лет, верно? И ты тяжело болела. У тебя была злокачественная горячка. Ты лежала в бреду и никого не узнавала.
— Откуда ты…, - Флавия изумленно посмотрела на демонессу.
— Я застала твоего отца в отчаянии, потому что маг-целитель сказал ему, что нет лекарства, которое способно тебе помочь. И я отдала лорду Дейсону свиток с рецептом одного древнего эльфийского целебного эликсира. Моя мать была шейши, целительницей, и этот свиток я хранила на память о ней. Я всегда носила его при себе.
— Эльфийский эликсир Дара Ассуинты, — Флавия заулыбалась сквозь слезы. — Три части порошка единорожьего рога, пять частей экстракта темной оссии, пять частей альбедума, эльфийская цветочная роса…
— …и кровь девственной эльфийки, взятой в час Нуанах, в час утренней зари, — закончила Беа. — Я дала для эликсира свою кровь, и ты выздоровела.
— Беа! — Флавия заревела белугой, подползла на четвереньках к демонессе и уткнулась головой ей в грудь. — Простииии меняяяяя!
— Я демантр, я эльфийка, которая убила много людей, но я не подлая тварь, убивающая исподтишка, — сказала демонесса, прижимая плачущую девушку к себе. — Если бы я хотела убить вас, то давно сделала это. Но глядя в глаза, а не так, как это собирались сделать вы.
— Беа, — давно я не чувствовал себя в таком дерьме, — прости. Мы… вобщем, даже не знаю, что и сказать.
— Ладно, ладно, — проворчала Беа, продолжая прижимать к груди хнычущую Флавию. — Хватит реветь. Мне тоже впору прощения просить — погорячилась, ударила. Хорошо еще, своими когтями тебя не поранила, шрамы бы остались, а так все за пару дней сойдет….В конце концов, ваши опасения понятны. Мы в ситуации, когда никому нельзя доверять. Слишком могущественное зло идет по нашему следу, я это чувствую. Но теперь, когда все выяснилось, яхочу, чтобы вы делали все так, как я скажу. А сейчас идите спать. Хватит с меня вытья, слез, соплей и извинений.
Еще до рассвета Беа разбудила нас и велела готовиться в дорогу. Неприятный ночной разговор, казалось, мне только приснился — о нем напоминал только заметный синяк на левой скуле Флавии. А так девушки вели себя, словно ничего не случилось. Мне даже показалось, что Флавия смотрит на демонессу куда более дружелюбно, чем прежде.
Мы наскоро перекусили остатками сухарей и копченой свинины, оседлали лошадей и покинули лес, так что восход солнца застал нас на открытой местности, красивее которой трудно представить. Километрах в пяти прямо перед нами нависала над пологой долиной высокая трехглавая гора. Ее почти отвесные склоны, сложенные из белого известняка, изрезали глубокие ущелья, а поросшие лесом отроги замыкали долину справа и слева. На фоне затянутого темными предгрозовыми облаками неба этот пейзаж смотрелся очень эффектно.
Проехав по долине километра два и миновав несколько маленьких, окруженных полями и огородами хуторов, мы оказались у дорожной развилки, и тут стало ясно, что мы почти у цели. Мои девушки не ошиблись — дорожный указатель сообщал, что, поехав налево, мы окажемся в городе Рагге, а прямо — в той самой, расположенной на горе злополучной деревне Иль-Флор, до которой мы добирались столько дней. Сердце у меня радостно застучало, а вот Флавия сильно побледнела и сразу опустила глаза, едва я встретился с ней взглядом. Что же до Беа, ее лицо осталось невозмутимым.
Мы пустили коней быстрой рысью, и скоро дорога пошла на подъем. Я обратил внимание на то, что эта дорога в отличие от всех, что я видел прежде, вымощена камнем.
