Он был одним из главных экспертов Имперского казначейского банка. Его слово при экспертизах фальшивых денег всегда было решающим, и, заручившись поддержкой банка, Гельмут Вольф на каждый выезд брал с собой именно Кушмана. Порой тому достаточно было всего лишь мимолетного взгляда, чтобы в груде настоящих банкнот выявить единственную фальшивку.
— Как вы думаете, сколько здесь денег?
— Думаю, что не меньше пятисот тысяч.
— Что вы можете сказать о них?
Эксперт коротким толстым пальцем подправил сползающие очки и, приблизившись на шаг, поднял верхнюю пачку. Сняв банковскую упаковку, он принялся тщательно рассматривать каждую банкноту. И чем пристальнее эксперт всматривался в разложенные банкноты, тем меньше Вольфу нравилась его реакция: он шевелил пухлыми губами, что-то нечленораздельно бормотал; вдруг покачал головой, зачем-то понюхал банкноты, а потом взял следующую пачку.
— Так что вы скажете, господин эксперт? — теряя терпение, спросил Вольф.
— Ну-у, здесь нужно более тщательное исследование. — Вытащив громоздкую лупу, он принялся изучать сеточку черточек в оперениях орла. Хмыкнул и невольно протянул: — Н-да!
— Что вы хотите этим сказать? — недовольно спросил начальник полиции.
— Я бы сказал, что эти деньги настоящие, — наконец, вынес вердикт эксперт.
— Что?! — невольно выдохнул Вольф. — Этого не может быть!
— Видите ли, я исхожу из фактов. Не подлежит сомнению то, что бумага самая что ни на есть настоящая. — Помяв ее в ладони, добавил: — Даже хрустит так же. Водяной знак идеальный, не искажен. Обычно фальшивомонетчикам он удается крайне редко, размываются края, а тут ничего такого мы не видим. — Перевернув банкноту, он продолжил, рассматривая короткие тоненькие штришки через лупу: — Фальшивомонетчикам очень трудно выдержать линии по сетке. В одном месте они могут быть одинаковой длины и равной толщины, а в другом, наоборот, может чередоваться длина и толщина линии. Мы, эксперты, называем такие вещи «ловушками». Фальшивомонетчики, как правило, в них попадаются. Никакой закономерности быть не должно, иначе мошенник ее усвоит. Это нужно просто знать. Здесь же соблюдены в точности все каноны!
— Такие линии могут произвести фальшивомонетчики?
— Их можно сделать на специальных гравировочных досках. Однако изготовление таких досок — само по себе настоящее искусство. — Эксперт взял следующую пачку денег и осмотрел ее столь же дотошным образом. — Я бы очень хотел сказать вам, что все эти деньги являются искусными фальшивками, но, к сожалению, — он развел руками, — а может быть, и к счастью, должен признать, что они настоящие.
— Это ваше окончательное решение? — обреченно спросил Вольф, холодея.
— Возможно, что где-то и затесались одна или две фальшивые банкноты… Это можно проверить только при углубленном исследовании. Но вы мне ответьте, где сейчас нет фальшивых денег? — Вольф промолчал, лишь только крепче сжав губы. — Вот и я о том же… Лично я буду рекомендовать Имперскому банку, чтобы он принял эти деньги.
— Теперь вы убедились, господин полицейский, что ваш человек лжет? — сурово подал голос Трезеге-Христофоров. — Я требую, чтобы меня немедленно освободили. Иначе я буду вынужден пожаловаться на ваш произвол министру внутренних дел, а то и самому кайзеру!
Из комнат один за другим возвращались полицейские. Встав в полукруг, они хранили молчание, дожидаясь распоряжения начальника полиции.
— Что у вас там? — хмуро поинтересовался Вольф у высоченного унтер-офицера.
— Ничего, господин начальник полиции, обыскали все комнаты.
— Чемодан с деньгами пересчитать и отнести ко мне в карету! — распорядился Вольф.
— Послушайте, это самый настоящий грабеж! Вы не имеете права! — возмутился Трезеге, подавшись вперед.
Крепкие руки полицейских ухватили его за плечи.
— А этого господина — в арестантскую карету; полагаю, что нам будет о чем с ним поговорить.
— Это произвол!
— Вы преувеличиваете, — спокойно отреагировал Вольф.
— Это самый настоящий бандитский налет! — продолжал возмущаться задержанный. — Вы решили забрать мои деньги, а чтобы я вам не мешал, решили упрятать меня за решетку!
Полицейские подхватили под руки сопротивлявшегося Трезеге-Христофорова и поволокли к выходу.
