Хотя возможность подниматься по имперской служебной лестнице из четырнадцати рангов была открыта для любого свободного человека, всегда существовали семьи, занимавшие совершенно особое положение и находившиеся как бы вне рамок официальной системы. Среди них несколько боярских и дворянских родов, таких как Бобровы, сумевших уцелеть в водовороте прошедших веков, а также потомки древних княжеских семей, которые вели свой род еще от татарских ханов и даже самого святого Владимира, люди с иностранными титулами, чаще всего Священной Римской империи, а теперь – и новая аристократия, получившая титулы от Петра, нарекавшего своих фаворитов и их потомков князьями, графами и баронами. Граф Туров был одной из таких персон. Что до его вдовы, графини Туровой, даже Александр признавался, что побаивается ее.
Она была кузиной его отца. Они с графом потеряли двоих детей, и перед смертью этот великий человек оставил часть своего состояния вдове без всяких условий. «Она может распоряжаться им, как пожелает, – всегда твердил Александру отец. – Вероятно, и тебе из этого кое-что перепадет, но не очень-то на нее рассчитывай, – добавлял он. – Она всегда была со странностями».
Так что сегодняшнее предприятие представлялось весьма рискованным.
Он не мог прямо попросить денег у старухи. Ему было прекрасно известно, что в этом случае она укажет ему на дверь. Но стоило ли вообще рассчитывать на наследство? Имелись и другие родственники, претендовавшие на ее деньги: однако и четверть ее состояния, даже восьмая часть – уже кое-что. Бобров вздохнул. Хотя он годами пытался завоевать ее расположение, ему до сих пор было неизвестно, каковы же его шансы. Порой она давала понять, что благоволит к нему, а порой казалось, что ей просто нравится его дразнить.
А что, если сегодня вечером она скажет «да»? Его расчет был прост. Сейчас ей уже за семьдесят: перспектива скорого получения наследства позволит ему рискнуть. Он был знаком с несколькими ростовщиками, которые ссудят ему достаточно, чтобы продержаться на плаву еще год. Тогда он даст отворот своей немке, сожжет мосты и станет ждать.
Даже при благоприятном стечении обстоятельств риск был огромным. Ведь он, в конце концов, может и проиграть. А как быть, если, пообещав сделать его своим наследником, графиня передумает? А ну как она дотянет до девяноста? «Старая карга!» – вдруг выругался Бобров.
Но он принял решение и не собирался отступать. Все было очень просто. Александр сжал в руке серебряную монетку. Он приедет к графине и подбросит монетку – всего раз. «Если выпадет решка, женюсь на немке. Если орел – старуха пообещает сделать меня наследником. И я воспользуюсь этим шансом». Ему нравилась такая игра. Было что-то мистическое в том, чтобы вверить судьбу монетке. Александр улыбнулся: один его знакомый игрок любил повторять, что игра сродни молитве.
Сани неслись по обледенелым улицам Петербурга, в темноте мелькали бледные круги фонарей и освещенные окна. На небе можно было разглядеть несколько звезд.
Сани были великолепные, крытые. На запятках стояли два лакея, впереди на облучке сидел возница – здоровый детина, завернувшийся в овчиный тулуп, в больших валенках и меховой шапке. Его шея, по крестьянскому обычаю, оставалась открытой. Как все русские возничие – и тогда и потом, – несся он с головокружительной скоростью; и хотя в столь поздний час народу на улицах было немного, он то и дело находил повод выкрикнуть: «Направо! Смотри, куда прешь, солдат, черт тебя дери! Осторожно, бабуля!»
На правой лошади сидел паренек. И он, и возница хлестали лошадей немилосердно. Что им до того? Ведь лошади не господские. Хотя у Боброва был собственный прекрасный выезд, подобно большинству жителей Санкт-Петербурга, для таких заурядных случаев статский советник предпочитал нанимать лошадей; этих несчастных животных погоняли и в хвост и в гриву, пока они не околевали, тогда их заменяли на других с обычной для русских бездумностью.
Бобров откинулся на роскошную обивку. Южный берег Санкт-Петербурга делился тремя концентрическими каналами на три полукольца: внутреннее, среднее и внешнее. Внешней границей богатого городского центра служила знаменитая Фонтанка. Дом Боброва находился в среднем, господском полукружии, в первом квартале Адмиралтейской части. Следуя своим маршрутом, скоро он выехал на гранитную набережную замерзшей Невы. Когда сани повернули на восток, невский лед оказался от него слева, а справа высились солидные дома английских купцов. Уже через несколько минут они были в самом сердце столицы.
Он достал монетку и подержал в руке, ощупывая ее в темноте. Что за поразительная игра: на кону вся Российская империя!
Это и было выигрышем в той тайной партии, которую он так долго вел. Вот почему он не хотел жениться и вот почему ему нужно было еще хоть сколько-то продержаться на плаву. Выигрыш маячил в такой соблазнительной близости, и, возможно, это был вопрос лишь нескольких месяцев. Самое блистательное положение в государстве Российском.
Александр Бобров метил в официальные фавориты Екатерины Великой.
