Однако она не шевельнулась, и вскоре он обнял ее, стоя рядом с нею и вместе с нею устремив взор в сияющую звездами ночь. Он не знал, долго ли они так стояли, но в конце концов почувствовал, что она едва заметно вздрогнула, и, уловив намек, нежно произнес:
– Позволь мне поцеловать тебя сейчас, единственный раз в жизни.
Она опустила глаза, медленно покачала головой, вздохнула, а потом подняла на него взгляд со странной, печальной улыбкой; затем обернулась к нему и обвила руками его шею.
К тому времени как они вернулись к развилке тропы, Пинегин стал раздражаться.
– Лучше нам, как задумали, пойти дальше в скит, – предложил Карпенко. – Верно, они как-то обогнали нас по пути.
Но почему-то, он и сам не знал почему, Пинегин думал иначе.
– Я возвращаюсь назад, – объявил он.
– Они сказали идти вперед, по тропе, – взволнованно возразил казак.
Но Пинегин не обращал внимания. К тревоге Карпенко, он молча зашагал назад прямо по тропе, и, поколебавшись несколько секунд, казак сказал:
– Думаю, лучше нам пойти вслед за ним.
Он мог и не заметить их за густыми кронами деревьев, если бы они стояли неподвижно. Однако внезапно Пинегин различил колеблющиеся силуэты мужчины и женщины, сжимающих друг друга в объятиях. Как раз в эту минуту они на миг разомкнули руки, и в лунном свете он ясно увидел их лица. Спустя мгновение они вновь заключили друг друга в объятия, и лица их скрылись от него во мраке.
Почти целую минуту он стоял, словно окаменев. Ольга, руки которой он намеревался просить, была с другим мужчиной, со своим проклятым братцем. Пораженный, он замер, не зная, что предпринять. Потом его охватил ледяной гнев. Разве она уже почти не принадлежала ему, в конце концов? Почему он должен с этим смириться? Он хотел было сойти с тропы и двинуться к ним.
Но потом спохватился. К чему это? Женщина, которую он любил, теперь умерла для него. И тут его размышления прервал Карпенко.
– Пинегин! – окликнул его казак, так что его голос звонко разнесся по лесу. – Что с вами?
– Ничего.
– Давайте вернемся к источникам и подождем их там? – предложил Карпенко громко, так, чтобы услышали любовники.
И они двинулись назад к источникам. Пинегин теперь вполне овладел собой. Он холодно считал минуты. За столько-то Сергей успеет ее соблазнить; за меньшее время, может быть, и нет.
Как раз, когда он решил было, что это омерзительное деяние совершилось, Сергей и Ольга показались на тропинке. Она была очень бледна, а Сергей словно бы насторожен.
– Мы повсюду вас искали, – кратко сказал Сергей.
А Пинегин неспешно кивнул.
– Уже поздно, – пробормотала Ольга, – давайте вернемся домой. – Она догнала Пинегина и пошла рядом с ним. – Ариша, присоединяйся к нам, а мужчины пусть идут сзади.
За весь обратный путь, довольно долгий, они едва обменялись несколькими словами. Спустя некоторое время Пинегин закурил трубку. Сергей с другом сильно отстали. Когда вдали показалась наконец Бобровская усадьба, почти занимался рассвет.
На обратном пути Пинегин обдумал план действий, включающий варианты. Несколько минут он даже склонялся к тому, чтобы забыть этот прискорбный случай. Может быть, это было сродни мгновенному приступу безумия. Но затем ему пришло в голову: «Если я женюсь на Ольге сейчас, то всю жизнь этот молодой человек будет смотреть на меня и думать…» Думать что?.. Что вот нашелся такой Пинегин, нищее ничтожество, и согласился сыграть роль мужа при его, Сергея, сестре и любовнице? От этой мысли все его существо преисполнилось ледяной ярости, гордость его была уязвлена. Какова бы ни была вина Ольги – а все женщины, как он полагал, легко поддаются искушению, – выставил его на посмешище именно Сергей. Пинегину казалось, что Сергей догадался о его увлечении Ольгой, почувствовал его интерес к ней. И потому поступил так, как поступил.
Проще всего было бы вызвать Сергея на дуэль. Однако дуэль, чем бы она ни кончилась, всегда становится предметом пересудов, а значит, доброе имя Ольги будет непоправимо запятнано.
«А это, – осознал он, – было бы недостойно меня. Но что-то надо сделать. – И все же я отомщу», – холодно подумал он, ибо Пинегин был очень опасен.
Занимался рассвет, и Ариша ждала.
Проводив Ольгу в дом, она бесцельно бродила в одиночестве, не в силах сомкнуть глаз. Это была волшебная ночь. Когда ее вместе с теткой баре пригласили пойти к источникам, она не могла и поверить своему счастью. Потом, оставшись с Ольгой и молодыми людьми, она себя не помнила от восторга.
Девушке казалось, что прекраснее Ольги она никогда никого не видела. А обоих молодых людей она, очарованная, втайне рассматривала издали со дня их приезда. Ей они представлялись неземными созданиями, своего рода небожителями.
А теперь волшебная ночь пробудила все ее чувства. Она до сих пор словно бы ощущала руку казака у себя на талии. Она вспоминала, как он поцеловал ее на веранде во время бала. Она не поняла, что происходило в лесу этой ночью, – ей было невдомек. Она знала только, что ей тепло, что ей шестнадцать и что ночь выдалась зачарованная.
