– Не беспокойся, – подбодрил он друга. – Все совсем просто. Сделай только, как я сказал, не более.
Он и сам едва ли отдавал себе отчет в том, что намеревался совершить. Но твердо знал одно и был уверен в этом более, чем когда-либо в чем-либо в своей жизни.
– Я должен это сделать, – пробормотал он. – Должен. – Он так тщательно все рассчитал.
Настало 24 июня, Иванов день. Последняя неделя, прошедшая после ссоры и отъезда Алексея, выдалась тягостной. Все предпочитали держаться замкнуто и лишний раз не разговаривать с Сергеем, и тот почувствовал себя изгоем. Илья не отрывался от своих книг; Пинегин часто ходил на охоту один; мать почти не удостаивала его и словом; даже маленький Миша, казалось, стал побаиваться и избегать его. А Ольга спустя три дня печально сказала:
– Я так старалась сохранить мир и покой. А ты все испортил. Ты обидел меня.
Но предстоящий праздник несколько рассеял мрачное настроение, воцарившееся в доме. Все несколько приободрились. А когда, за два дня до праздника, Сергею пришла мысль отметить его по-новому, все с радостью согласились.
– Я давно обещала отвести вас туда, – сказала Ольга Пинегину. А Татьяна объявила:
– Мы с Ильей тоже поедем. Я много лет там не бывала.
Так все сошлись на том, что, торжественно отпраздновав Иванов день, вечером отправятся к старинным святым источникам.
– Возьмем с собою и обеих Арин, – предложил Сергей. – Старая Арина будет рассказывать нам сказки.
Нельзя было придумать лучшего развлечения на лоне природы, более подходящего такому дню, ведь по обычаю в ночь на Ивана Купалу ходили в лес.
Этот день Ивана Купалы, как именовали русские день Иоанна Крестителя, отличала чудесная, волшебная атмосфера. Все в этот день облачались в свое лучшее платье, и ближе к полудню обе Арины предстали перед честной компанией в ярких, затейливых нарядах и украшениях. «Как же прекрасно, как торжественно старинное платье русской крестьянки!» – думал Сергей. Сегодня и старая нянюшка, и ее племянница вместо обычной, простой юбки и рубахи надели вышитые блузы с пышными широкими рукавами. Поверх этой блузы красовалось длинное, до пят, безрукавное платье – красный сарафан, расшитый по обычаю их деревни геометрическими узорами. Венчал же этот величественный ансамбль высокий головной убор – кокошник, расшитый золотыми и серебряными нитями и речным жемчугом. Единственное различие в их нарядах заключалось в том, что Ариша, будучи незамужней девицей, заплела волосы в одну длинную косу, подвязав ее лентами и перебросив на спину. В таком убранстве невозможно было двигаться иначе как торжественно и величаво. И выступать павой им как нельзя более пристало, ведь, как и любая русская крестьянка, они, пусть даже сами о том не догадываясь, облачились в наряд придворных дам великого Константинополя, каким он был тысячу лет тому назад, – в чем-то еще не утративший римских черт, а в чем-то уже следовавший восточным обычаям.
В полдень все спустились с холма смотреть народные обряды. День Ивана Купалы был любопытным праздником, объединявшим в себе христианские и языческие верования, и трудно было сказать, где начинаются одни и заканчиваются другие. В этот день в деревне Боброво крестьяне плели маленьких куколок, изображающих древнего бога солнца Ярило и богиню плодородия Купалу, а потом, торжественной процессией пронеся их по деревне, топили в реке, совершая церемонию, которая отчасти напоминала христианский обряд крещения, отчасти – ритуальное жертвоприношение и в любом случае, как в древности, символизировала возрождение после смерти.
Потом под лучами теплого солнца они вернулись в дом, где их уже ждал с любовью приготовленный обед: холодные постные щи – шел Петров пост, – рыба, дозволенная для великого праздника, и пирожки со свежей ягодой. Уютная атмосфера сделалась еще более теплой, когда немного позднее у крыльца появились крестьянки в своих чудесных сарафанах, стали в круг и запели самые прекрасные из всех русских народных мелодий – купальские песни.
«Это само совершенство», – думал Сергей. Все складывалось как нельзя лучше. Тени постепенно делались длиннее, предвещали вечер, а он тем временем ждал.
Мишу и девочек уложили в постель, а солнце алым диском мягко светилось над лесом, когда все они отправились к источникам.
Татьяна и Илья поехали в маленькой открытой коляске. Остальные пошли пешком. Они зашагали по дорожке, которая вела мимо древних курганов к монастырю. Потом перешли через реку под стенами возвышавшегося над ними на холме Русского. А вскоре после этого Татьяне и Илье пришлось выйти из коляски и пешком двинуться по тропинке, петляющей вдоль речного берега у самой воды и уходящей затем к источникам.
Как тихо было вокруг. Тьму нарушал только слабый плеск волн, набегающих на берег. Высоко в осыпанном звездами летнем небе, к югу, поднялась почти полная луна.
Теперь они шли парами: Ольга и Пинегин впереди, за ними Карпенко с Аришей, за ними Сергей со старой Ариной, а замыкали шествие медленно шагающие Татьяна и Илья.
