В этот визит Суворина Николай познакомился с ним поближе. Он потерял жену, женился снова, и у него есть сын. Два месяца в году он проводил в любимых путешествиях. Он знал Париж так же хорошо, как и Москву. Он лично знал таких художников, как Ренуар и Моне, встречался с великим писателем Львом Толстым в его имении в Ясной Поляне. Чайковского он тоже знал. «И его несчастную жену», – добавил он со вздохом. Это был сверкающий мир литераторов, переполненных салонов, знатоков и рачительных покровителей искусства – мир, в который, как и везде, пропуском служили высокое положение или огромное состояние, но где на самом деле приветствовались лишь талант и выдающееся мастерство. Было ясно, что ко всему тому Суворин – человек исключительной деловой хватки. Николай также много узнал о работе, проделанной земствами за последние несколько месяцев.
– Без таких людей, как ваш отец, – откровенно сказал ему Суворин, – местная администрация развалилась бы окончательно. Это благодаря земским управам в городах и на селе удается удерживать все под контролем – центральная власть тут ни при чем.
Когда он уехал, старший Бобров восхищенно заметил:
– Слава богу, что он с нами. Вот кто действительно дело делает. Власти не смеют игнорировать его.
Хотя Николай и отметил прохладное отношение к себе со стороны Бориса Романова, он все же был бы удивлен, если бы услышал спор, разгоревшийся примерно в это же время в избе Тимофея Романова.
Спорили старая Арина и Борис. Тимофей с женой говорили мало; что же касается предмета ссоры, семнадцатилетней Арины, тезки своей бабушки, то ее никто и не думал спрашивать.
– С ума вы все сбрендили, – чуть ли не кричал Борис. – Да они нас всех ненавидят, только вам, дуракам, невдомек.
При этих словах Тимофей смутился, а старая Арина презрительно пожала плечами.
– Кроме того, – воскликнул Борис, – ее дело дома быть, родителям в помощь.
Но старая Арина стояла на своем.
– Да и одним ртом стало бы меньше, – подала наконец голос Варя.
– Уж лучше сдохнуть с голоду, – прорычал Борис.
За годы, прошедшие после трагического пожара, когда погибла Наталья, боль Бориса Романова так и не притупилась. Наоборот, с течением времени его убеждение, что Бобровы и все дворянское сословие в сговоре против мужика, только укрепилось. Для Бориса все было ясно. Например, десять лет назад, когда пошли слухи, что после отмены крепостного права правительство наконец избавит крестьян от обременительных выплат своим прежним хозяевам, на деле было объявлено о сокращении этих выплат лишь на какие-то двадцать пять процентов.
– И что толку от этого, разорви их всех? – негодовал Борис теперь, когда и право голоса крестьян в земских собраниях было почти уничтожено. – Еще одно мошенничество со стороны дворянства, – кипел Борис. – Теперь и голоса им наши подавай.
И когда старик Тимофей напомнил, сколько сделал член земской управы Михаил Бобров, дабы предотвратить наступление голода, Борис только презрительно ответил:
– Если уж старый висельник столько наделал, то уж честный-то крестьянин и горы бы свернул.
Поэтому решение бабушки, что ее внучка Арина пойдет служанкой к Бобровым, привело его в ярость. Но так как главой семьи был отец, а Тимофей не был готов перечить своей решительной теще, то сын ничего не мог поделать.
– Думаю, будет лучше, – признал наконец Тимофей, – если они ее возьмут.
А старая, разумеется, была непреклонна. Удивительно, какая сила воли могла быть заключена в столь тщедушном теле. Необычно было и то, что в страхе перед надвигающимся голодом она думала уже не о любимой дочери, а о возможности помочь следующему поколению – своей внучке. Воспоминания о последнем великом голоде, ужас от того, что тогда она чуть не потеряла свою Варю, возможно, и были причиной ее неуступчивости. Если их действительно ждет голод, останется только один дом, где наверняка найдется еда.
– Я поговорю с ними, – тихо сказала она. – Они возьмут ее.
Так и получилось, что вскоре после отъезда Владимира Суворина семья Бобровых встретилась со старой Ариной и девушкой. Старухе даже не пришлось много говорить. Анна Боброва сама все прекрасно поняла. «Конечно, мы возьмем ее, – пообещала она. А потом с улыбкой добавила: – Мой муж очень устал. Я уверена, он будет рад такой помощнице».
К вечеру девушка уже поселилась на новом месте. «Теперь тебе ничего не грозит», – прошептала ей на прощание бабушка. Но не только напутствие старой Арины уносила с собой девушка. Потому что, как только она вышла из дому, Борис отвел ее в сторону и процедил: «Иди к этим проклятым Бобровым, если хочешь. Но только помни, что если ты когда-нибудь задружишься с ними, то ты мне больше не сестра».
