— Правда! У вас, американцев, почти напрочь отсутствует интуиция и прозрение как наивысшая форма познания.
— А братья Райт, а…
— Да полноте, — взмахнул рукой мужчина. — Райт — ирландцы.
— Но они…
— Ваш разум, — продолжал свою беспощадную критику сотрудник ФСБ, не обращая внимания на оправдывания Юджина, — бесполезен и беспомощен. Ваш мозг, лишенный естественных стимулов, жизненных соков, быстро атрофируется. Ваша нация постепенно остывает. В результате этого США в скором будущем превратится в материк говна…
— Не оскорбляйте Америку! — воскликнул Юджин.
— Вот тебе и доказательство, — улыбнулся капитан, — что ты американец.
— Но с чего вы взяли, что эмоции и воображение важнее разума!
Неожиданно раздался глухой удар в дверь.
— Открывай, сволочь! — угрожающе закричали на лестничной площадке. — Иначе в щепки разнесем!
Это даже был не крик, а какое-то утробное рычание.
На стук из соседней комнаты выскочил ошеломленный Сидоренков. Он забегал по квартире.
— Что ты здесь делаешь? — удивился Юджин.
— Отстань, — испуганно ответил Сидоренков. В дверь посыпались частые удары.
— Открывай, сволочь! Мы все видели… Чекисты хреновы! Вашу мать! Зачем вы это сделали, зачем херни в рюмку насыпали?
Сидоренкову ничего не оставалось делать, как открыть дверь. В квартиру ворвались несколько человек, вооруженных пистолетами. Их возглавлял новый знакомый Юджина Поликарпов. Все вошедшие гурьбой набросились на Сидоренкова и на мрачного капитана, мигом затолкали их на кухню.
— Уходим отсюда, — бросил Поликарпов. — Это контрики! Особисты! Эфэсбэшники! Не связывайся с ними… Пойдем лучше выпьем с нами.
Компания, освободившая Юджина, состояла из классных мужиков. Они наперебой рассказывали, как заметили, что в рюмку ему подсыпали какую-то гадость, как потом его, ослабевшего, потащили из ресторана. Дальнейшее Юджин уже знал.
Все вместе решили отпраздновать освобождение Юджина в гостинице, в которой он остановился.
— Ты свой парень, вот мы и решили помочь тебе, — уже в который раз повторял Поликарпов.
Юджин ничего не понимал. Разум его отказывался что-либо понять в этой кутерьме, которая произошла всего за один вечер его пребывания в России.
И тогда американец Юджин Грин пошел на единственный способ вербовки этих русских парней — рассказал правду. Разумеется, не всю. Он посчитал, что достаточно рассказать, что он ученый, ищет русского коллегу, который через Интернет попросил о помощи.
Поликарпов вытаращил глаза.
— Так ты настоящий американец?
— Американец.
— Все равно не верю.
Тут уже Юджину пришлось рассказать немного о себе. Надо же было как-то убедить Поликарпова. Тот пришел к нему на следующий день, чтобы и в самом деле помочь выйти на Ко-лешку. Привел с собой очень умного и предприимчивого человека по фамилии Губерман. У того на руках оказался целый ворох документов. Из них следовало, что Алексей Колешко участвовал в конкурсе на соискание научного гранта, но конкурс не выиграл.
— Молодой ученый нуждается в средствах, — сказал Губерман. — Если вы ими располагаете, он готов поделиться с вами нужной информацией.
— Сколько? — задал вопрос Юджин.
— Десять миллионов долларов, — едва слышно проговорил Губерман.
— Я должен знать, насколько он продвинулся на пути совершенствования своего опытного образца, — озабоченно нахмурился Юджин. — Достаньте мне его… Или документы, согласно которым я был бы уверен, что деньги будут потрачены не зря.
Губерман пожевал толстыми губами и кивнул головой в знак согласия.
— Только одна просьба, — прощаясь, сказал Губерман. — Ни академик Богомолов, ни сам Колешко не должны знать, что я имею дело с вами.
— Это почему?
— Богомолов — бывший руководитель проекта, он из Российской Академии наук. Пронюхает о нашей сделке — потребует свою долю.
— А Колешко почему не должен знать?
— Возникнут сложности… — поморщился Губерман. — Понимаете, молодой ученый, никогда не занимавшийся финансами, может не совсем адекватно прореагировать…
После долгих переговоров договорились о деталях.
Передача налички должна произойти в одном из московских ресторанов. При этом Юджин Грин настоял на том, чтобы деньги были переданы непосредственно молодому ученому.
Алексей Колешко, молодой ученый, подогнал свои видавшие виды «Жигули» к одному из московских ресторанов, припарковал машину и вошел в фойе. Взглянув на часы, он остановился, увидел громадное, на всю стену, зеркало, наблизился к нему и стал затягивать узел галстука.
«Да, рановато я приперся», — глядя на собственное отражение, подумал он и продолжил рассматривать себя в зеркале. В стекле отражался коренастый брюнет, чем-то напоминавший известного финансиста Михаила Задорнова. Те же усики, та же лысина и даже такие, как у Задорнова очки. Правда, прикид совершенно не тот. Колешко грустно взглянул на штанину, на внутренней стороне которой только вчера обнаружились две небольшие дыры — моль постаралась. Поникала, сволочь, а на обновку денег нет.
