Все криминальные дела пришлось передать преемнику — Сохадзе. Но у него голова с винтами. Корчит из себя слишком крутого. Допустим, Карпова надо было убрать, но вот зачем было убивать Губермана? А зачем было трогать молодого ученого?
Дальше — больше. Сохадзе стал мнить себя настоящим хозяином города. Чуть что — грозился устроить пресс-конференцию. Прошлое было пудовой гирей на ногах у мэра…
Недавно в Арсеньевен приезжал какой-то подозрительный тип. Журналюга. Пытался встретиться почти со всеми должностными лицами города, что-то все вынюхивал… Сохадзе хотел подослать к нему своих тупоголовых костоломов, которые способны лишь набить человеку морду. Они и этого не успели сделать — журналист вовремя унес ноги.
Рогожцев слишком поздно понял, что легализовавшись, он стал заложником собственных амбиций…
Сохадзе не получил приглашения ни на прием, ни на банкет. Но он не сомневался, что попадет туда. Впрочем, он мог туда и не ходить. Ему надоело пресмыкаться перед всякого рода политическими выскочками. Он все чаще вспоминал диверсионную школу, товарищей, где-то они теперь? Преподаватели, офицеры, спецплощадки и тиры? Где знаменитый Хаттаб?
Чаще всего Сохадзе вспоминал короткую практику в спецлагере. Им ежедневно выделяли несколько пленных, иногда меньше, иногда больше. На этих людях они обучались владению ножом и кинжалом, приемам оглушения и связывания человека, метким выстрелам в затылок. Над курсантами часто потешались, посмеивались старые опытные боевики и ловко показывали, как одним ударом ножа остановить человеческое сердце, и как бить, чтобы не убить сразу, чтобы вытащить из человека все, что он может сказать, чувствуя дыхание близкой, мучительной смерти.
Но все это легкая и в конце концов нехитрая работа. Куда труднее специальная теоретическая работа. Их, будущих диверсантов и шпионов знакомили с особыми методами психологической обработки русских. От них взяли расписку, что, если они хоть заикнутся об услышанном на лекциях, их ждет в лучшем случае смерть, и не только их, но и всех близких, всех родственников.
Сохадзе знал, что все его предыдущие действия есть закономерный рефлекс на происходящие в стране политические конвульсии. Попав в российский спецназ, он видел, как офицеры решали не только боевые задачи, но и не упускали случая «хапануть» свое. Сохадзе тоже ходил продавать чеченам оружие. Потом была спецопера-ция. Попался. Встала дилемма — смерть или свободная Россия. «Свободная от Ичкерии», — как шутили чечены. К нему отношение было особое — ведь он был нерусским.
Ширка и шмаль — вот методы, при помощи которых они действовали. Потом наступает ломка. Не от наркоты, а от промывания мозгов. Дороги назад нет. Вот тогда-то он и попал в спецлагерь Хоттаба. После установления мира ФСБ охотилось за ним… Умудрился сделать пластическую операцию в Германии. Вот почему лицо у него такое узкое… Теперь он глубоко законспирированный агент спецслужб Ичкерии. Ежемесячно из Арсеньевска идут поступления для закупки оружия, техники для нужд боевиков…
Сохадзе знал, что академик Богомолов в числе первых получил приглашение на торжественный прием в честь визита губернатора. Формально в Арсеньевске отмечали какой-то праздник. Мэр города устроил торжественный банкет, на который были приглашены высшие чины местных учреждений, все сколь-нибудь весомые и значащие люди. Когда Богомолов сообщил о предстоящем банкете своей молодой жене, Маша вначале отказывалась от приглашения.
Тогда Сохадзе настоял на том, чтобы Богомолов появился на банкете с Машей. Он объяснил Богомолову, что показаться среди людей с очаровательной молодой женой было чрезвычайно престижно — у каждого свое сокровище. Академик принялся — упрашивать жену:
— Нет, нет, душечка, отказываться от этого приема ты не только не должна, но и не имеешь права. Быть на приеме — это, так сказать, твой государственный долг.
Сохадзе, слушая, как старый олух упрашивает Машу, подумал: «Ведь стоит мне только глазом моргнуть, как эта сука согласится…»
Завтрашний банкет был важен. Сохадзе никогда не упускал возможности показаться на людях. Пусть все знают, что не Рогожцев, мэр, а он, Владислав Сохадзе, хозяин города.
