Предписывалось в ложе Кутузова остерегаться отягчения и развращения ума многим чтением вольнодумных книг, изучение книги натуры и самого себя почиталось важнейшим занятием. В ложе хором пели:
От такого воззрения до гонения всякого свободного проявления мысли было недалеко, все зависело от личных свойств руководителя работами; с годами в Кутузове развилась в сильной степени боязнь греховности, вольнодумства; ревниво оберегая свою духовную паству от «волков в овечьей шкуре ходящих и гласом агничьим глаголющих», он яро преследовал «ложное масонство», то есть системы, не сходные по характеру с розенкрейцерством или хотя бы со шведской системой: в них он усматривал проявление опасного иллюминатства. Ложу Кутузова многие называли зданием на песке, и даже близкие друзья его не раз расходились с ним из-за его фанатизма.
Знака ложи не сохранилось, но изображение символа ложи представлено на ее большой печати: «Нептун с трезубцем в руке, он облокотился о масонский жертвенник, вдали едва виднеется удаляющийся корабль». Морской сюжет на печати и само наименование ложи служили напоминанием о прежней ложе Нептуна, основанной в 1779 году в Кронштадте и состав которой в то время был морской; сам П. И. Голенищев-Кутузов[329] молодым моряком вступил в ложу; ревностным отношением он вскоре снискал полное доверие управляющего мастера адмирала Самуила Карловича Грейга и во время войны со шведами, когда ложа перенесена была на корабль «Ростислав» и с ним совершала поход, Павлу Ивановичу были доверены многие важные акты и печать ложи. После Гогландского сражения П. И. Голенищев-Кутузов был адмиралом Грейгом отправлен к императрице Екатерине с реляцией о победе, и тогда же, страшась превратностей войны, С. К. Грейг повелел ему увезти и хранить у себя до «спокойнейших времен» вверенные ему сокровища ложи. Грейг не вернулся из похода, и, волею рока, важные масонские документы оказались навсегда во владении П. И. Голенищева-Кутузова, который и открыл в память ложи, усыновившей его, Московскую ложу, сохранив наименование и печать: направление работ ее, однако, сильно разнилось от работ под руководством С. К. Грейга.
По общественному положению члены кутузовской ложи принадлежали к родовитому московскому дворянству, подмосковным помещикам; было несколько профессоров университета и временами молодые офицеры: так, например, граф Александр Иванович Дмитриев-Мамонов посвящен был в вольные каменщики в ложе Нептуна.
Работы происходили на русском и французском языках.
В 1802 году действительный камергер Александр Александрович Жеребцов открыл в Петербурге ложу под наименованием «Соединенные друзья»[330].
Работы начались исключительно на французском языке, по актам французской системы, полученным А. А. Жеребцовым[331] в Париже, где он был посвящен во время консульства. Акты новообразованной ложи, по отзыву петербургской полицейской власти, просматривавшей их в 1810 году, состояли из одних только обрядов и церемониалов, «учения имели мало и предмету (то есть цели) никакого». На самом же деле и учение, и предмет в ложе существовали: ритуал заключал в себе своеобразный культ солнца, сил природы, проповедовалась
Символы и замысловатые обряды французской системы оказались достаточно иносказательными, чтобы скрыть от «непосвященного, профанского мира», от пытливости любопытства сокровенный смысл учения ложи А. А. Жеребцова.
