Он не был до конца уверен. Он поехал в Ивердон, близ южной оконечности Невшательского озера, в кантоне Берн; там он остановился на месяц у своего старого друга Рогена. Стоит ли ему искать пристанище в Женеве? Но 19 июня Совет двадцати пяти, правящий Женевой, осудил и «Эмиля», и «Общественный договор» как
Нечестивая, скандальная, дерзкая, полная богохульств и клеветы на религию. Под видом сомнений автор собрал все, что могло бы подточить, поколебать и разрушить главные основы богооткровенной христианской религии… Эти книги тем более опасны и предосудительны, что они написаны по-французски [а не на эзотерической латыни], в самом соблазнительном стиле, и появляются под именем «Гражданин Женевы».5
Поэтому Совет приказал сжечь обе книги, запретил их продажу и постановил арестовать Руссо, если он когда-либо въедет на территорию республики. Женевское духовенство не выразило никакого протеста против этого отречения самого знаменитого сына Женевы; несомненно, они опасались, что любое сочувствие, проявленное ими к автору «Исповедания веры савойского викария», подтвердит разоблачение д'Алембером их тайных унитарианских настроений. Якоб Верн, многолетний друг Руссо, выступил против него и потребовал опровержения. «Если [вспоминал Руссо] среди населения и ходили какие-то слухи, то они были неблагоприятны для меня, и со мной публично обращались все сплетники и педанты, как с учеником, которого грозят выпороть за то, что он неправильно прочитал свой катехизис».6
Вольтер был тронут положением своего соперника. Он читал «Эмиля»; его комментарии до сих пор можно увидеть на его экземпляре в Женевской библиотеке. В письме от 15 июня он писал об этой книге: «Это солянка из глупой мокрой няни в четырех томах, с сорока страницами против христианства, одними из самых смелых из когда-либо известных… Он говорит столько же обидных вещей против философов, сколько и против Иисуса Христа, но к философам он будет более снисходителен, чем к священникам».7 В любом случае он восхищался «Исповеданием веры»: «пятьдесят хороших страниц», — назвал он их, но добавил: «Прискорбно, что их написал… такой бездарь [coquin]».8 Госпоже дю Деффан он писал: «Я всегда буду любить автора «Викария Савояра», что бы он ни сделал и что бы он ни сделал».9 Когда он узнал, что Жан-Жак бездомный, он воскликнул: «Пусть он приедет сюда [в Ферни]! Он должен приехать! Я приму его с распростертыми объятиями. Он будет здесь хозяином больше, чем я. Я буду относиться к нему как к собственному сыну».10 Он разослал это приглашение по семи разным адресам; видимо, оно дошло до одного адреса, поскольку Руссо позже выразил сожаление, что не получил ответа.11 В 1763 году Вольтер повторил приглашение; Руссо отклонил его и обвинил Вольтера в том, что тот подстрекал Совет двадцати пяти к осуждению «Общественного договора» и «Эмиля». Вольтер отрицал это, по-видимому, искренне.
В начале июля 1762 года Бернский сенат уведомил Руссо, что не может терпеть его присутствия на бернской земле; он должен покинуть ее в течение пятнадцати дней или подвергнуться тюремному заключению. Тем временем он получил любезную записку от д'Алембера, в которой тот советовал ему искать местожительства в княжестве Невшатель; оно находилось под юрисдикцией Фридриха Великого и управлялось графом Маришалем Джорджем Китом, который, по словам д'Алембера, «примет и отнесется к вам так, как ветхозаветные патриархи принимали и относились к гонимой добродетели».12 Руссо колебался, ведь он критически отзывался о Фридрихе как о тиране в философском обличье.13 Тем не менее, 10 июля 1762 года он принял приглашение племянницы Рогена, госпожи де Ла Тур, занять принадлежащий ей дом в Мотье-Траверсе, в пятнадцати милях к юго-западу от Невшателя, в месте, которое Босвелл опишет как «прекрасную дикую долину, окруженную огромными горами».14 Около 11 июля Жан-Жак обратился к губернатору и, с характерным смирением и гордостью, написал
КОРОЛЬ ПРУССКИЙ:
Я сказал о вас много дурного; вероятно, скажу еще больше; однако, гонимый из Франции, из Женевы, из кантона Берн, я пришел искать убежища в ваших государствах…Сударь, я не заслужил от вас милости и не прошу ее; но я счел нужным заявить вашему величеству, что нахожусь в вашей власти и что я желаю быть таковым. Ваше Величество может распоряжаться мной как угодно.
В неопределенный срок Фредерик, все еще участвующий в Семилетней войне, написал Киту:
