Между Миланом и Венецией лежали на солнце несколько небольших городов. Бергамо в эти полвека пришлось довольствоваться такими художниками, как Гисланди, и такими композиторами, как Локателли. Верона представляла оперы в своем римском театре, и у нее был выдающийся человек в лице маркеса Франческо Сципионе ди Маффеи. Его поэтической драме «Меропа» (1713) подражал Вольтер, который с честью посвятил ему свою «Меропу» как «первому, у кого хватило смелости и гения рискнуть на трагедию без галантности, трагедию, достойную Афин в их славе, где материнская привязанность составляет всю интригу, а самый нежный интерес проистекает из самой чистой добродетели».32 Еще более выдающейся была научная работа Маффеи «Verona illustrata» (1731–32), которая задала темп археологии. Город гордился им настолько, что воздвиг ему статую еще при его жизни. — Виченца с ее зданиями Палладио была целью паломничества для архитекторов, возрождающих классический стиль. — В Падуе был университет, в то время особенно известный своими юридическим и медицинским факультетами, и Джузеппе Тартини, признанный всеми (кроме Джеминиани) главой европейских скрипачей; кто не слышал «Дьявольскую трель» Тартини?
Все эти города входили в состав Венецианской республики. На севере — Тревизо, Фриули, Фельтре, Бассано, Удине, Беллуно, Тренто, Больцано; на востоке — Истрия; на юге государство Венеция простиралось через Кьоджию и Ровиго до По; через Адриатику — Каттаро, Превеза и другие части нынешней Югославии и Албании; в Адриатике — острова Корфу, Цефалония и Занте. В этом сложном царстве обитало около трех миллионов душ, каждая из которых была центром мира.
В самой Венеции, как столице, проживало 137 000 человек. Сейчас она находилась в политическом и экономическом упадке, потеряв свою Эгейскую империю из-за турок, а большую часть своей внешней торговли — из-за атлантических государств. Неудача крестовых походов, нежелание европейских правительств после победы при Лепанто (1571 г.) помочь Венеции защитить форпосты христианства на Востоке, стремление этих правительств принять от Турции торговые привилегии, в которых было отказано ее храбрейшему врагу.33 — Все это привело к тому, что Венеция оказалась слишком слаба, чтобы сохранить свое великолепие эпохи Возрождения. Она решила возделывать свой собственный сад — дать своим итальянским и адриатическим владениям правительство, суровое в законах, политической цензуре и личном надзоре, но компетентное в управлении, терпимое в религии и морали, либеральное во внутренней торговле.
Как и другие республики Европы XVIII века, Венеция управлялась олигархией. В этой пестрой массе разнообразных семейств — Антониосов, Шилоков, Отеллосов — с малообразованным населением, медленно думающим и быстро действующим, предпочитающим удовольствия власти, демократия была бы воцарившимся хаосом. Право быть избранным в Большой консильи обычно ограничивалось шестьюстами семьями, перечисленными в Libro d'oro; но к этой туземной аристократии разумно добавлялись купцы и финансисты, пусть даже чужеземной крови. Большой совет выбирал Сенат, который выбирал могущественный Совет десяти. Среди горожан бесшумно циркулировал рой шпионов, докладывавших инквизиторам о любых подозрительных действиях или высказываниях любого венецианца или самого дожа. Дожи теперь обычно были фигурами, служившими для поляризации патриотизма и украшения дипломатии.
Экономика вела проигрышную борьбу с иностранной конкуренцией, пошлинами на импорт и ограничениями гильдий. Венецианская промышленность не переходила к свободному предпринимательству, свободной торговле и капиталистическому управлению; она довольствовалась славой своих ремесел. Шерстяная промышленность, в которой в 1700 году работало пятнадцать сотен человек, к концу века насчитывала всего шестьсот; шелковая промышленность за тот же период сократилась с двенадцати тысяч до одной тысячи.34 Муранские стекольщики сопротивлялись любым изменениям в методах, которые когда-то принесли им европейскую славу; их секреты утекли во Флоренцию, Францию, Богемию, Англию; их конкуренты отреагировали на достижения химии, на эксперименты в производстве; муранское господство прошло. Кружевная промышленность также уступила конкурентам за Альпами; к 1750 году сами венецианцы носили французские кружева. Процветали две отрасли: рыболовство, в котором было занято тридцать тысяч человек, и ввоз и продажа рабов.
