Испанские реформаторы — возможно, за исключением Аранды — не собирались уничтожать католицизм в Испании. Долгие войны за изгнание мавров (как и долгая борьба за освобождение Ирландии) сделали католицизм частью патриотизма и укрепили его в вере, слишком освященной жертвами нации, чтобы допустить успешный вызов или коренное изменение. Реформаторы надеялись поставить церковь под контроль государства и избавить умы испанцев от ужаса инквизиции. Они начали с нападок на иезуитов.
Общество Иисуса зародилось в Испании благодаря уму и опыту Игнатия Лойолы, и некоторые из его величайших лидеров были выходцами из Испании. Здесь, как и в Португалии, Франции, Италии и Австрии, оно контролировало среднее образование, давало исповедников королям и королевам и участвовало в формировании королевской политики. Ее растущая власть вызывала ревность, а иногда и вражду светского католического духовенства. Некоторые из них верили в верховную власть экуменических соборов над папами; иезуиты отстаивали верховную власть пап над соборами и королями. Испанские предприниматели жаловались, что иезуиты, занимающиеся колониальной торговлей, уступают в цене обычным купцам из-за церковного освобождения от налогов, а это, как указывалось, уменьшает королевские доходы. Карл считал, что иезуиты все еще поощряют сопротивление парагвайских индейцев приказам испанского правительства.37 Он был встревожен, когда Аранда, Кампоманес и другие показали ему письма, которые, как они утверждали, были найдены в переписке иезуитов; в одном из этих писем, якобы от генерала ордена отца Риччи, говорилось, что Карл — бастард и должен быть заменен своим братом Луисом.38 Подлинность этих писем была отвергнута как католиками, так и неверующими;39 Но Карл считал их подлинными и пришел к выводу, что иезуиты замышляют свергнуть его с престола, а возможно, и убить.40 Он отметил, что в 1758 году была предпринята попытка убийства Иосифа I Португальского, предположительно при соучастии иезуитов. Он решил последовать примеру Иосифа и изгнать орден из своего королевства.
Кампоманес предупредил его, что подобный шаг может увенчаться успехом только в результате тайных приготовлений, за которыми последует внезапный и согласованный удар; в противном случае иезуиты, почитаемые народом, могут вызвать беспокойную ярость во всей стране и ее владениях. По предложению Аранды запечатанные послания, подписанные королем, были разосланы в начале 1767 года чиновникам по всей империи с приказом под страхом смерти вскрыть их только 31 марта в Испании и 2 апреля в колониях. Проснувшись 31 марта, испанские иезуиты обнаружили, что их дома и коллегии окружены войсками, а сами они арестованы. Им было приказано мирно уехать, взяв с собой только то имущество, которое они могли унести; вся остальная собственность иезуитов была конфискована государством. Каждому изгнаннику была назначена небольшая пенсия, которая должна была быть прекращена, если кто-либо из иезуитов будет протестовать против изгнания. Их отвезли в каретах под военным конвоем в ближайший порт и отправили в Италию. Карл отправил Клименту XIII сообщение, что перевозит их «на церковные территории, чтобы они могли оставаться под мудрым и непосредственным руководством его святейшества….. Прошу Ваше Святейшество не рассматривать это решение иначе, как необходимую гражданскую меру предосторожности, которую я принял только после зрелого изучения и глубокого размышления».41
Когда первое судно с шестьюстами иезуитами попыталось разместить их в Чивитавеккье, кардинал Торриджани, папский секретарь, отказал им в высадке, мотивируя это тем, что Италия не может так внезапно взять на себя заботу о таком количестве беженцев.42 Несколько недель корабль скитался по Средиземному морю в поисках какого-нибудь гостеприимного порта, а его отчаявшиеся пассажиры страдали от непогоды, голода и болезней. В конце концов им разрешили высадиться на Корсике, а затем, разбившись на управляемые группы, они были приняты в папские государства. Тем временем иезуиты подверглись аналогичному изгнанию из Неаполя, Пармы, Испанской Америки и Филиппин. Климент XIII обратился к Карлу III с просьбой отменить эдикты, внезапность и жестокость которых должна была шокировать все христианство. Карл ответил: «Чтобы избавить мир от большого скандала, я навсегда сохраню, как тайну в своем сердце, отвратительный заговор, который послужил причиной этой строгости. Ваше Святейшество должно поверить моему слову: безопасность моей жизни требует от меня глубокого молчания».43
Король так и не раскрыл полностью доказательства, на которых он основывал свои указы. Детали настолько противоречивы и неясны, что не позволяют судить о них. Д'Алембер, отнюдь не друг иезуитов, подверг сомнению метод их изгнания. 4 мая 1767 года он написал Вольтеру:
