Но его реформы, сообщал французский посланник в Вене, «вызвали всеобщий крик неодобрения;… большие льготы, предоставленные евреям, рассматриваются как залог разорения государства».22 Христианские купцы сожалели о новой конкуренции, а священники осуждали эдикты как терпимые к открытой ереси. Некоторые раввины возражали против того, чтобы еврейские дети посещали государственные школы, опасаясь, что это отвратит еврейскую молодежь от иудаизма. Иосиф упорствовал, и за год до смерти распространил Патент веротерпимости на Галицию; в одном из городов, Бродах, проживало так много евреев (восемнадцать тысяч), что император назвал его современным Иерусалимом. К моменту смерти Иосифа (1790 год) Вена уже привыкла к новому порядку, и была подготовлена почва для блестящей иудео-христианской культуры Вены XIX века.
В целом евреям было лучше в исламе, чем в христианстве. Возможно, с некоторым преувеличением леди Мэри Уортли Монтагу описала их положение в Турции в 1717 году:
Евреи… обладают невероятной властью в этой стране. Они имеют множество привилегий, превосходящих все привилегии самих турков… будучи судимы по своим собственным законам. Они привлекли в свои руки всю торговлю империи, отчасти благодаря крепкому союзу между собой, отчасти из-за праздности и отсутствия промышленности у турок. У каждого паши есть свой еврей, который является его управляющим делами. Они — врачи, управляющие и переводчики всех великих людей… Многие из них очень богаты».23
Совершенно иной была судьба тех немногих евреев, которые оказались в России — в основном в «пограничных губерниях», противостоящих Польше, после смерти Петра Великого. В 1742 году императрица Елизавета Петровна приказала «из всей нашей империи… всех евреев… немедленно выслать… и впредь ни под каким предлогом в нашу империю не допускать… если они… не примут христианской религии греческого толка». К 1753 году было выслано около 35 000 евреев.24 Некоторые российские предприниматели умоляли императрицу смягчить указ, аргументируя это тем, что высылка угнетала экономику провинций, отвлекая торговлю из них в Польшу и Германию; Елизавета отказалась смягчить указ.
Когда Екатерина II присоединила Польшу, она хотела разрешить евреям вернуться в страну, но чувствовала себя слишком неуверенно на своем троне, чтобы столкнуться с противодействием духовенства. Первый раздел Польши, однако, поставил проблему на новую ступень: что делать с 27 000 евреев, давно обосновавшихся в той части Польши, которую теперь приобрела Россия? Екатерина объявила (1772 г.), что «еврейские общины, проживающие в городах и территориях, ныне присоединенных к Российской империи, будут оставлены в пользовании всех тех вольностей, которыми они обладают в настоящее время».25 Этим польским евреям была предоставлена значительная степень самоуправления, и они получили право занимать муниципальные должности; однако им было запрещено эмигрировать из «Палеи поселения» (бывших польских губерний) в глубь России. В 1791 году евреям было разрешено селиться в Херсонской, Таврической и Екатеринославской губерниях, чтобы быстро заселить эти недавно завоеванные регионы и облегчить их оборону. Между тем экономический антисемитизм большинства российских предпринимателей и религиозный антисемитизм русского простонародья делали жизнь евреев в империи трудной и опасной.
В 1766 году в Польше насчитывалось 621 000 евреев.26 Защитные «привилегии», предоставленные им предыдущими правителями, были ратифицированы Августом II и Августом III, но у этих саксонцев, занятых двумя королевствами и двумя верами (не говоря уже о любовницах), было мало времени, чтобы противостоять расовой враждебности польского населения. Правительство обложило евреев дополнительными налогами, шляхта стремилась свести их к крепостному праву, а местные администраторы заставляли их платить большие деньги за защиту от насилия толпы. Священники осуждали евреев за то, что они «упорно держатся за иррелигию»; церковный синод 1720 года потребовал от правительства запретить «строительство новых синагог и ремонт старых»; синод 1733 года повторил средневековую максиму о том, что единственной причиной терпимости к евреям является то, что они могут служить «напоминанием о мучениях Христа и своим порабощенным и жалким состоянием служить примером справедливого наказания, налагаемого Богом на неверных».27
