Он огляделся вокруг в поисках новых миров для покорения и решил войти в парламент. Он заплатил бюргерам Стаффорда пять гиней за их голос и в 1780 году занял свое место в Палате общин как ярый либерал. Вместе с Фоксом и Берком он участвовал в преследовании Уоррена Гастингса, а в один блестящий день превзошел их обоих. Тем временем он жил со своей опытной женой в счастье и роскоши, прославившись своими разговорами, остроумием, пышностью, добротой и долгами. Лорд Байрон подытожил это чудо: «Что бы Шеридан ни сделал или ни решил сделать, это было par excellence, всегда лучшее в своем роде. Он написал лучшую комедию, лучшую драму… лучший фарс… лучшее обращение [монолог о Гаррике], и, в довершение всего, произнес самую лучшую ораторию… когда-либо задуманную или услышанную в этой стране».59 А еще он завоевал и сохранил любовь самой прекрасной женщины в Англии.
Шеридан был сплошной романтикой; трудно представить его в одном мире и поколении с Уильямом Питтом II, который признавал только реальность, стоял выше чувств и правил без красноречия. Он родился (1759) на пике карьеры своего отца; его мать была сестрой Джорджа Гренвилла, главного министра 1763–65 годов; он был вскормлен на политике и вырос среди парламентских запахов. Хрупкий и болезненный в детстве, он был огражден от суровых условий и общения «публичной» школы; он занимался дома под тщательным наблюдением отца, который обучал его красноречию, заставляя каждый день декламировать Шекспира или Мильтона. К десяти годам он стал знатоком классики и написал трагедию. В четырнадцать лет его отправили в Кембридж, но вскоре он заболел и вернулся домой; через год он поехал снова и, будучи сыном пэра, в 1776 году без экзаменов получил звание магистра искусств. Он изучал право в Линкольнс-Инн, недолго занимался юридической практикой и в возрасте двадцати одного года был выдвинут в парламент от карманного округа, контролируемого сэром Джеймсом Лоутером. Его девичья речь настолько хорошо поддержала предложение Берка об экономических реформах, что Берк назвал его «не обломком старого блока, а самим старым блоком».60
Будучи вторым сыном, он получал всего 300 фунтов стерлингов в год, изредка помогая матери и дядям; эти условия способствовали стоическому простодушию в его поведении и характере. Он избегал брака, безраздельно посвятив себя стремлению к власти. Он не получал удовольствия от азартных игр и театра. Хотя позже он в избытке употреблял спиртное, чтобы притупить нервы после бурных политических событий, он заслужил репутацию человека чистоты жизни и неподкупности целей; он мог купить, но его нельзя было купить. Он никогда не стремился к богатству и редко шел на уступки в дружбе; лишь немногие близкие люди обнаруживали за его холодной отстраненностью и самообладанием дружеское веселье, а порой и нежность.
В начале 1782 года, когда министерство лорда Норта должно было уйти в отставку, «мальчик», как снисходительно называли Питта некоторые его члены, включил в одну из своих речей довольно необычное заявление: «Что касается меня самого, то я не могу рассчитывать на участие в новой администрации; но если бы это было в моих силах, я считаю себя обязанным заявить, что никогда бы не согласился на подчиненную должность»;61 то есть он не согласился бы занять место ниже шести или семи мест, составлявших то, что стало называться кабинетом министров. Когда новое министерство предложило ему назначить вице-казначея Ирландии с годовым окладом в 5000 фунтов стерлингов, он отказался и продолжал жить на свои 300 фунтов. Он был уверен в своем продвижении по службе и надеялся получить его благодаря собственным заслугам; он много работал и стал самым осведомленным человеком в Палате по вопросам внутренней политики, промышленности и финансов. Через год после его гордого заявления король обратился к нему с просьбой не просто войти в состав правительства, но и возглавить его. Ни один человек до него не занимал пост главного министра в возрасте двадцати четырех лет; и немногие министры оставили более глубокий след в английской истории.
Георг II завершил свое тридцатитрехлетнее правление с явным отвращением к английской политике. «Мне до смерти надоели все эти глупости, и я всем сердцем желаю, чтобы дьявол забрал всех ваших епископов, и дьявол забрал ваших министров, и дьявол забрал ваш парламент, и дьявол забрал весь остров, если только я смогу вырваться из него и уехать в Ганновер».62 Он обрел покой 25 октября 1760 года и был похоронен в Вестминстерском аббатстве.
