Однако если говорить о довольно распространенных поездках в страны Ближнего Востока, Северной Африки, Южной и Юго-Восточной Азии, а также на Кубу, то их посещение для советских туристов имело положительный «психотерапевтический» эффект, давая им определенный заряд патриотизма и уверенности в правильности выбранного пути. Во время этих путешествий они могли лично убедиться, что на карте мира существуют государства с намного более низким уровнем жизни, чем в СССР. Например, едва ли вызывает сомнение искренность работницы одного из заводов, которая после посещения в середине 1970-х годов Египта так охарактеризовала свои впечатления: «…Люди, освободившиеся от колониального гнета, живут в нищете, ютятся под заборами роскошных вилл и домов. А я, простая труженица, бесплатно отдыхаю за рубежом и живу в предоставленной государством трехкомнатной квартире»[763].
В данном случае источники советского периода не противоречат материалам «Анкеты советского туриста…», заполненной людьми, посещавшими страны Азии, Африки и Латинской Америки: «В Индии впервые увидела нищих. Стоял великолепный дом, а рядом люди жили в картонных коробках. Среди них было очень много калек, они просили подаяние», – вспоминает уже в наши дни участница одной из поездок, состоявшейся в первой половине 1980-х годов[764].
Таким образом, можно констатировать, что во время поездок за рубеж впечатления и эмоции советских туристов часто выходили за рамки дозволенного. Под воздействием даже непродолжительного и ограниченного соприкосновения с несоветской действительностью могло происходить разрушение мифов и стереотипов, связанных с предыдущим, советским жизненным опытом туристов. В мировоззренческом отношении картины реальной жизни за рубежом, особенно при посещении развитых стран Европы и Северной Америки, заставляли часть туристов усомниться в тезисе о безусловном превосходстве социалистической системы и советского образа жизни. Однако такого рода впечатления не принято было высказывать публично, они находили отражение в сфере неформальной коммуникации, в кулуарных разговорах, полунамеках, анекдотах.
Сегодня можно со всей определенностью утверждать, что советско-американским туристским связям не очень повезло в исследовательском плане. После распада СССР российские ученые, в первую очередь, были вынуждены преодолевать сложившееся в советской исторической науке противопоставление идеологических задач советского и американского туризма. Ведь некоторые исследователи обнаруживали антисоветскую парадигму пропаганды США даже при анализе американских путеводителей[765]. Изданный в 1977 г. сборник документов «Советский Союз глазами американцев» содержал подборку высказываний, отражавших, с одной стороны, американские пропагандистские мифы об СССР, а с другой – «прозрения» прогрессивных представителей США об истинном облике Советского Союза[766].
В свою очередь, Ф. Баргхорн в 1954 г. сделал попытку реконструировать созданный Кремлем образ США как недоброжелательной, агрессивной и разрушительной силы[767]. Американский социолог Пол Холландер (Paul Hollander) в книге «Политические пилигримы…» выделил три составляющих пропагандистской работы в СССР с иностранными туристами: 1) маскировку реальности и попытку абсолютного контроля того, что они будут видеть и испытывать в стране; 2) подчеркнуто благожелательное обхождение с ними во всех инстанциях; 3) предоставление материальных и нематериальных привилегий и удобств, обеспечивавших их душевный комфорт и удовлетворенность[768].
По мнению канадской исследовательницы Э. Горсач, в 1960-е годы советские туристы сознательно проводили различие между условно «дружественной» Западной Европой и Соединенными Штатами, упорствовавшими в своем неприятии СССР. Попытку сконструировать некий общий «европеизм», исключавший США, исследовательница видит в некоторых отчетах туристских групп. К примеру, в отчете старшего группы советских туристов, посетивших в 1964 г. Кипр, особо подчеркивалось, что они были встречены с «немалым энтузиазмом», в то время как никто из местного населения особенно не заинтересовался группой американских туристов, находившихся там в то же самое время[769].
