Конечно, содержание отчетов во многом зависело от позиции самих руководителей групп. Нередко в довольно лаконичных отчетах они ограничивались фразами о правильном (т. е. скромном и достойном советского человека) поведении туристов. К примеру, руководитель туристской группы, посетившей Финляндию в апреле 1968 г., ограничился сообщением, что «никаких индивидуальных встреч туристов с финнами не было»[572]. А представитель «Интуриста» в отчете о посещении Финляндии в мае 1966 г. прямо указал, что «поведение туристов соответствовало поведению советского человека за границей»[573].
Чаще всего такие оценки отражали реальное положение дел. С одной стороны, сами туристы (особенно впервые выехавшие за границу) вели себя неуверенно в чужой стране. Кроме того, они понимали, что любое нарушение, скорее всего, навсегда лишит их возможности выезда за рубеж (и не только в туристские поездки). С другой стороны, судьба самих руководителей групп (и не только в этом качестве) во многом зависела от итогов поездки, что влияло на тон и содержание отчетов. Но если мелкие проступки можно было «забыть» упомянуть в отчете, то сколько-нибудь серьезные происшествия скрыть было практически невозможно, учитывая присутствие в составе группы заместителя руководителя, сопровождающего от «Интуриста» (в поездках в капстраны) и, в ряде случаев, «няньки», как называли в народе находившихся в некоторых группах сотрудников КГБ. В состав некоторых групп также входили руководители местных профсоюзов, по своему положению равные старшему группы, которые потом информировали профсоюзные организации на местах о поведении направленных ими за рубеж туристов. Но главное: многие путешественники вполне искренне разделяли фундаментальные социалистические ценности и верили в преимущества советского образа жизни перед западным[574]. Они честно верили, что пусть на Западе 50 сортов колбасы, но жизнь все равно лучше в Стране Советов («Всем известно, что Земля начинается с Кремля», «У советских собственная гордость…»). Именно эта убежденность в большей степени, чем страх, заставляла их чувствовать себя «полпредами» СССР. Одна из туристок, впервые попавшая «за бугор» в 1972 г., вспоминала, что в силу собственной дисциплинированности не особо волновалась о надзоре за своим поведением[575].
В то же время некоторые рабочие или колхозники, награжденные поездкой за трудовые достижения, не очень-то верили в перспективу будущих поездок. Возможно, этим объясняются те или иные проступки, продиктованные желанием хотя бы раз в жизни «оторваться на полную катушку». Побывавшие за границей всю жизнь хранили воспоминания, а на праздничных застольях вновь и вновь пересказывали свои заморские приключения:
Но были отчеты, которые в той или иной тональности фиксировали даже мелкие «проступки» туристов. Во время поездки группы москвичей в Великобританию в июне 1956 г. староста группы и его заместитель, несмотря на то что «беседовали с товарищами и разъясняли им их ошибки», ситуацию контролировали плохо. В итоге три туриста без предупреждения уехали в Лондонский зоосад, из-за чего не успели на встречу с работниками «Дейли уоркер». Туристка Л. «во время сборов и экскурсий являлась с большими опозданиями или отставала от группы»[577].
В справке об итогах работы профсоюзных организаций по иностранному туризму в 1963 г. приведен целый набор «серьезных недостатков» в организации заграничных поездок. Из безответственного отношения к подбору туристов и руководителей групп, слабого инструктажа и формальности проводимых бесед, по мнению составителей записки, следовало, что «за границу попадают случайные, морально неустойчивые лица, наносящие своим недостойным поведением политический ущерб нашей стране». В перечне нарушений: злоупотребление спиртными напитками, продажа вещей и спекуляция, «грубость и нетактичность» по отношению к иностранцам[578].
