При анализе отчетов руководителей групп можно выделить несколько уровней нарушений табу. Так, под «легкомысленным» поведением понимались самые разные поступки: «ходила в брюках», «заводила ненужные знакомства», «выражали ненужные восторги», «обменивалась адресами» и т. п. Например, «туристка П. в Праге за ужином в ресторане громко хохотала, на мое замечание вести себя скромней ответила грубостью: “Я же не на поминках” – и снова продолжала громко хохотать. В этот же день вечером долго не ложилась спать» и т. п. Другим распространенным замечанием было «недостойное поведение», т. е. злоупотребление спиртными напитками и хулиганство. Опасным нарушением правил поведения считались одиночные прогулки. И наконец, венчали пирамиду нарушения запретов случаи, когда туристы оставались на Западе[579].
Из записки первого заместителя министра культуры СССР Ю.Я. Барабаша от 8 июля 1983 г. узнаём, что во время гастролей в Финляндии покинули страну и, переехав в Швецию, обратились в американское посольство в Стокгольме с просьбой о предоставлении политического убежища скрипачка В.Ю. Муллова (член ВЛКСМ с 1975 г., русская, незамужняя)[580] и дирижер симфонического оркестра Харьковской филармонии и аккомпаниатор В.Г. Жордания (член КПСС с 1979 г., разведен)[581]. Судя по всему, Жордания специально накануне поездки стал аккомпаниатором, после чего Муллова обратилась с просьбой направить с ней в качестве аккомпаниатора Жорданию, с которым хотела вступить в брак[582]
Находясь за рубежом, советские туристы постоянно сталкивались с чем-то новым. Новизна увиденного могла ввергнуть их, даже признанных ранее «морально устойчивыми и политически грамотными», в состояние кросс-культурного шока. Именно поэтому некоторые туристы, попав за границу, не хотели ходить строем, «Травиате» предпочитали стриптиз, торговали водкой и покупали модные вещи[583]. Ниже рассмотрим подробнее, как на практике соблюдались и не соблюдались табу, существовавшие в советском выездном туризме.
Одним из наиболее распространенных отклонений от заданных правил было злоупотребление спиртными напитками и связанное с этим хулиганство. Отчеты руководителей туристских групп пестрят сообщениями об излишнем увлечении туристов горячительными напитками: «А. и П. после обеда в гостиницу явились пьяные, в невменяемом состоянии» и т. п.[584] На Всесоюзном совещании работников «Интуриста» в январе 1961 г. один из выступавших сообщил, что три частенько выпивавших туриста из Архангельска в Пловдиве (Болгария) в нетрезвом виде взяли в ресторане с витрины торт и убежали, не заплатив[585].
Питие сближало разные профессиональные группы и устраняло грань между членами партии и беспартийными. Выезжавшие в августе 1960 г. в МНР – КНР главный механик башкирского завода «Красный пролетарий» коммунист А. и заместитель начальника цеха листопрокатного завода коммунист Б. вместе с беспартийным трактористом М. постоянно злоупотребляли спиртными напитками. В июне этого же года три рабочих треста «Череповецметаллургстрой», один из которых был членом КПСС, в пьяном виде устроили скандал в Чехословакии. Электрик треста № 10 «Электромонтаж» И. в гостинице венгерского города Дьёр в пьяном виде папиросой сжег одеяло вместе с пододеяльником. Оператор студии телевидения из Львова С. в августе 1960 г. по прибытии в Рим напился и заблудился. В итоге был найден в четыре утра на другом конце города.
Впрочем, пьянству были подвержены не только представители рабочего класса. Во время поездки по Югославии заместитель начальника цеха Горьковского автозавода С. в пьяном виде устроил дебош в ресторане г. Задар. Начальник котельного цеха Интинской ТЭЦ Р. во время следования в Ригу для отплытия на теплоходе «Эстония» вокруг Европы напился в Котласе так, что потерял советский паспорт и путевку. Сменный мастер из Сталина Б. при посещении югославского сельскохозяйственного кооператива «напился до невменяемого состояния»[586].
Во время пребывания летом 1961 г. в Югославии мастер Ивановского меланжевого комбината С., по утверждению руководителя группы, пил постоянно. Он и еще один турист из группы, Ш., быстро заводили знакомства с иностранцами и посещали городские рестораны. На прощальном ужине С. напился, выражался нецензурно и попытался учинить драку с одним из польских туристов. А после этого ночью отправился купаться в море, заявив, что ему в этом деле даже Хрущев не указ[587].
