— И больше никак нельзя лечить эту болезнь? — спрашивает Барта.
— Пока нет. Мы работаем над новым средством — инсулином, но оно еще в стадии разработки.
— Теперь ты будешь лечиться и отдыхать, — говорит Барта на обратном пути домой.
— Диету я буду соблюдать, это еще одна забота тебе, Барта. А отдыхать — нет.
Амстердамское бюро было основано. В него вошли Гортер. Паннекук, ван Равеотейн, Роланд-Гольст, Вайнкоп и Рутгерс, выполнявший обязанности секретаря. Главной задачей бюро было подготовить созыв Второго конгресса Коминтерна, вести широкую пропаганду в поддержку Октябрьской революции. Воззвания, декларации, манифесты под единым лозунгом «Руки прочь от Советской России!» рассыпались во все страны, с которыми удавалось наладить связь.
Был создан специальный аппарат, занимавшийся нелегальной переброской людей через границы, пересылкой партийных документов, газет, брошюр. Бюро готовилось к созыву Международного совещания в Амстердаме, оно должно было решить, где и когда будет созван Второй конгресс III Интернационала, подготовить программу его работы.
Но деятельности бюро все больше мешают серьезные разногласия между его членами, особенно в оценке международного рабочего движения.
— В высокоразвитых европейских странах революционный переворот невозможен. Русская революция — местное явление, — утверждает ван Равестейн.
Гортер и Паннекук идут еще дальше Равестейна в недооценке Октябрьской революции. Они считают, что в России совершен исторически незрелый эксперимент.
Рутгерс и Вайнкоп не сдаются. Всюду, где возможно, они отстаивают свое мнение:
— Первое государство рабочих и крестьян, новая демократическая форма Советской республики имеют мировое историческое значение. Это надо постоянно разъяснять всем трудящимся, на примере России учить их борьбе против буржуазии своих стран.
Роланд-Гольст со свойственным ей поэтическим лиризмом страстно восклицает:
— Советская Россия живет и будет жить! Товарищи, вы не видите основного — жертвенной радости революционеров, которая напоминает самозабвенную веру первых христиан. Мужество наших русских братьев беспримерно.
Примирить эти мнения нельзя. Совместное сотрудничество становится невозможным. В результате вся повседневная работа ложится на плечи Вайнкопа, Роланд-Гольст и Рутгерса. Предвидя, что раскол неминуем, они прилагают все усилия, чтобы сохранить бюро и созвать Международное совещание.
Весной 1920 года начинается съезд делегатов в Амстердам. Из Англии, Америки и ряда европейских стран им удается приехать вовремя. Делегаты Германии, Австрии и Швейцарии приезжают с опозданием. Многих задерживают на границе и вынуждают уехать обратно. Клару Цеткин, которая переходит границу нелегально, арестовывают уже в Голландии и под стражей привозят в Амстердам. Добиться ее освобождения смогли только благодаря вмешательству левого социал-демократа Вибаута, занимавшего пост бургомистра города.
В специально снятом помещении — втайне от полиции и в стороне от посторонних глаз — собираются приехавшие на совещание. Среди делегатов Себальд узнает старого товарища по работе в Лиге социалистической пропаганды редактора «Нью интэрнэшионэл» Фрэйна.
— Халло, Рутгерс! Вот мы и встретились, — обрадованно говорит Фрэйна. — А это наш второй делегат — Носовицкий, — знакомит он Себальда со своим товарищем. — Мы вдвоем представляем Америку.
Мандаты обоих в порядке, но английские делегаты говорят о каких-то смутных подозрениях в отношении Носовицкого. Себальд, как секретарь Амстердамского бюро, ставит вопрос на обсуждение. Англичане не могут привести ничего конкретного в подтверждение своих сомнений; Фрэйна с возмущением отстаивает Носовицкого. Совещание признает его своим полноправным участником.
Два дня, никем не тревожимая, проходит работа совещания. А на третий день во время заседания вдруг слышится какой-то странный шорох. Он доносится со стороны бывшего в комнате стенного шкафа. Многие еще не успели ничего сообразить, когда несколько товарищей кинулись к шкафу и распахнули его. Все увидели сжавшегося в комок жалкого, дрожащего шпика. Мгновение, и его выбросили из помещения.
Значит, кто-то выдал место совещания.
«Неужели Носовицкий? — подумал Себальд. — Неужели он навел полицию на наш след и англичане все же были правы?»
Это подозрение подтвердилось значительно позже. В сентябре 1925 года в американской газете «Нью-Йорк Америкз: были опубликованы мемуары агента английской и американской тайной полиции Носовицкого.
Работа делегатов в дальнейшем проходила на части квартире у одного профессора, сочувствовавшего трибунистам, а с запоздавшими товарищами из Германии и Швейцарии Себальд встречался у себя дома в Амерсфорте.
Международное совещание закончилось. Были обсуждены вопросы о роли профсоюзов, участии в буржуазном парламенте, об идеологической поддержке Советской России и другие, сформулированы тезисы для будущего конгресса Коминтерна, выпущен бюллетень.
