Грег задумался. Эммина идея звучала абсурдно и слишком надуманно, но никакого здравого возражения не приходило в голову.
— Надо поговорить с анестезиологом, — настаивала Эмма. — Может быть, если повторить процедуру в точности, то можно снова попасть туда.
Образ Эммы, убегающей из его жизни в наркотическую галлюцинацию, Грегу совсем не нравилась. Он решил снова призвать к логике.
— Даже если тот мир существовал где-то, кроме твоего воображения, ты в нём никогда не проснулась от этого наркоза. А поскольку ты сейчас проснулась, то тот мир больше не может существовать.
Голова у Эммы путалась от парадокса, но слишком уж реально было пережитое там, в будущем. И чувство вины перед теми, кто там остался, было тоже очень реальное.
— Хорошо, — сказала она. — Но давай всё-таки расспросим анестезиолога.
— Ладно, — неохотно согласился Грег. Он выглянул из комнаты и попросил медсестру позвать анестезиолога. Грег убедил Эмму не упоминать путешествие во времени, а просто расспросить доктора о специфике снов и возможности галлюцинации во время наркоза.
— Никогда об этом на слышал, — решительно сказал анестезиолог. — Во время наркоза нет той деятельности мозга, которая порождает сны. Когда мозг выходит из наркоза, он проходит это состояние, но очень быстро. У некоторых пациентов я действительно наблюдаю признаки быстрой фазы сна (это когда мы видим сны). Например, движение глаз, учащение пульса и изменение ритма дыхания. Но эта фаза очень короткая, и я ни разу не слышал от пациента, что ему приснился сон.
— Мне приснился сон, — сказала Эмма. — Очень длинный и реалистичный.
— Хм… очень необычно. Хотя, конечно, каждый организм уникален, и полностью предсказать его реакцию на наркоз невозможно, — врач задумался. — Вы знаете, Эмма, у Вас действительно была фаза быстрого сна, и она длилась, пожалуй, дольше обычного.
— Насколько дольше?
— Речь идёт о минутах. Обычно она меньше минуты, а у Вас она длилась почти 3 минуты. Пожалуй, вполне мог присниться сон, который Вы могли запомнить.
Грегу в голову пришла мысль.
— Доктор, Вы ведь следили за пульсом и дыханием? — спросил он.
— Да, конечно.
— Вы бы заметили, если пульс или дыхание сбились с ритма?
— Безусловно. Даже малейшие изменения в жизненных показателях требуют моего внимания и возможной регулировки наркоза. Но в случае Эммы, всё прошло очень гладко.
Потом он добавил Эмме:
— Это удивительно, что вы помните свой сон. Если он был хороший, наслаждайтесь моментом. Со временем он сотрётся, как и любой сон.
Когда врач ушёл, Грег сказал Эмме:
— Если бы ты действительно путешествовала во времени, провела там 8 месяцев и вернулась точно в ту же точку, то вероятность того, что твой пульс, дыхание, насыщенность крови кислородом и прочие показатели не только остались такими же, но и не сбились с ритма, ничтожно мала.
Эмма была вынуждена согласиться. Против логики не попрёшь. Хотя глубоко в душе, она не могла поверить, что это был просто сон.
На следующий день, мать Грега пришла к ним с толстым каталогом, чтобы выбрать посуду и серебро для свадебного стола. Эмма никак не могла сосредоточиться. Всё это казалось таким никчёмным. Ну какая разница, какой узор на вилках и ложках, по сравнению с выживанием человечества? И с низостью и благородством, на которые люди способны ради него?
Чтобы не обидеть будущую свекровь, Эмма указала на первый попавшийся вариант.
— А вот этот лучше подходит к занавескам и скатерти, — возразила та.
— Хорошо, давайте этот, — немедленно согласилась Эмма.
— Но может, ты и права. Тот стиль, пожалуй, поэлегантнее выглядит.
Эмма беспомощно взглянула на Грега.
Он заметил её дистресс и пришёл на помощь:
— Мам, ты пометь лучшие варианты, а мы с Эммой вместе выберем сегодня вечером.
Мама с энтузиазмом сделала закладки с комментариями и оставила им каталог.
Когда она ушла, Грег спросил:
— Эмма, хочешь, отложим свадьбу? Я вижу, что что-то не так…
— Нет, нет, наоборот! Я не знаю, какие я хочу вилки, но я точно знаю, что хочу, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. И ещё я точно знаю, какую я хочу фамилию — твою. Эмма Адамс. Звучит, как музыка!
— Как скажешь, — Грег невольно улыбнулся и обнял её.
— Понимаешь, узор на вилках, это настолько не важно. Ну какая разница?
— Согласен. Просто раньше тебе было важно.
— Это было так давно. Триста лет и 8 месяцев назад.
Грег вздохнул и обнял её крепче.
— Вилки стали не важными, а фамилия важной?
— Сравнил, вилки на раз и фамилию на всю жизнь! — Эмма попыталась отшутиться, а потом добавила, — Можешь считать меня суеверной, но
— Хорошо. Просто я подумал, вдруг ты передумала. Встретила там, за свои 8 месяцев, какого-нибудь мужественного предводителя дикарей и разлюбила меня.
Грег, в общем-то, шутил, но Эмма вдруг замерла в его руках и странно на него посмотрела.
— Что? Я угадал?! — Грег оторопел и выпустил Эмму из рук.
— Грег, я поняла! Я тебе сейчас всё объясню.
