— Да. Если вы будете хитрить и запутывать меня…
— Мы не собираемся вас запутывать, — заверил его Мейер. — Коттон, позвони в юридическую службу. Нам срочно нужен адвокат.
— Я просил кофе, — напомнил Брум.
— Брич! — рявкнул Мейер.
— Иду! — рявкнул Брич.
Трудно объяснить, почему человек, так долго живший с грузом вины, вдруг решает выложить все как было. Об этом лучше спросить Теодора Рейка[23]. Возможно, в случае с Брумом решающую роль сыграло появление Хейза: Брум решил, что его дело — табак. Но как тогда объяснить признание человека, вдруг забравшегося на стол в баре и громогласно заявившего, что он убил девушку и ему это сошло с рук?
Теперь в полуночной тишине следственного отдела, в присутствии двух детективов, стенографиста и назначенного адвоката, Роджер Брум рассказал все. Монотонным голосом он поведал о том, как зимой познакомился с девушкой. Это было пять лет назад, нет, четыре, в феврале, за день-другой до Валентинова дня. Он еще вспомнил, как покупал открытки — одну для матери, другую для хозяйки пансиона, где тогда жил. Ее звали миссис Доэрти. Но все это было уже после того, как он встретил девушку и убил ее.
Девушку звали Молли Нолан, она приехала сюда из Сакраменто в поисках работы. Она жила в пансионе "Орхидея" на Эйнсли-авеню. Он познакомился с ней в баре, они немного выпили, а потом он привел ее к себе, в пансион миссис Доэрти. Девушка была рыжая и совсем не хорошенькая, но он оказался с ней в постели, сказал ей, что она красивая, а потом почему-то — он сам не мог этого объяснить — начал ее бить. Сначала ударил в глаз, затем разбил нос. Когда потекла кровь и он понял, что она сейчас начнет кричать, он схватил ее за горло и задушил.
Глубокой ночью он вынес труп в подвал, запихал его в старый холодильник, из которого вынул полки. Ему пришлось сломать убитой обе ноги, чтобы запихнуть ее внутрь. Потом он перетащил холодильник в свой грузовик, доехал до какого-то моста — он не помнил названия, но был готов показать его — и сбросил в реку. Потом он не раз проезжал по этому мосту и каждый раз думал: неужели холодильник с трупом все еще лежит на дне реки?
Затем он сильно всех удивил, спросив, работает ли еще детектив, у которого глухонемая жена, потом заплакал, сказал: "Мать убьет меня", — и подписал протокол, все три копии.
Приятно раскрывать старые преступления. И все же пока не удалось выяснить, кто зарезал ножом женщину по имени Марджи Ридер.
Первого ноября в десять утра лейтенант Сэм Гроссман из криминалистической лаборатории позвонил в 87-й участок и спросил Стива Кареллу. Когда Карелла взял трубку, Сэм рассказал ему анекдот о человеке, который открыл пиццерию напротив Ватикана, и только после этого приступил к делу.
— Я насчет электробритвы, — сказал он.
— Какой электробритвы?
— Той, что вы нашли в ванной квартиры Лейденов. Мы сняли с нее отпечатки пальцев — занятная получается штука.
— Что же в ней занятного?
— Отпечатки принадлежат убийце.
— Дамаску?
— Это его фамилия?
— Это фамилия главного подозреваемого.
— Почему вы его не арестовали?
— Не можем найти.
— Так или иначе, отпечатки на электробритве совпадают с отпечатками на ружье. Каково?
— Что-то я не понимаю, — сказал Карелла.
— И я тоже. Ты бы смог застрелить двоих, а потом побриться бритвой одного из убитых?
— Я — нет, а ты?
— И я нет. Тогда почему этот тип так поступил?
— Может, он сильно зарос? — предположил Карелла.
— Мне случалось видеть и не такое, — сказал Гроссман.
— Мне тоже.
— Но зачем ему было так рисковать? Ружье стреляет слишком громко, Стив. Ты можешь вообразить человека, который стреляет из ружья четырежды, а потом как ни в чем не бывало идет в ванную бриться? Электрической бритвой! Ею же за час не побреешься!
— Ну, за час все же побреешься.
— Все равно долго! — сказал Гроссман. — Если ты застрелил двоих, первое твое побуждение — удрать. Тут уж не до бритья электробритвой.
— Это в том случае, если не знаешь, что в квартире напротив глухая женщина, а в квартире рядом нет жильцов.
— Ты хочешь сказать, что никто в доме не слышал стрельбы?
— Почему? Слышали.
— Ну и что?
— Обычное дело. Никто не позвонил в полицию.
— Так или иначе, убийца понимал, что наделал много шума. Он должен был быстро смыться.
— Но он же, по твоим словам, этого не сделал.
— Я говорю тебе: он стал бриться.
— Твое мнение — кто он?
— Псих, — сказал Гроссман.
Глория Лейден жила в многоквартирном доме на берегу реки Дикс. В вестибюле Кареллу и Клинга остановил швейцар. Он позвонил миссис Лейден, чтобы сообщить о визитерах. Она была готова их принять, и сыщики взмыли на семнадцатый этаж в сопровождении лифтера, который все время насвистывал "А мне все равно" и страшно при этом фальшивил.
