Попав в огромное фойе, я начала озираться по сторонам, примечая до блеска начищенный пол, отражение в котором было видно лучше, чем в заляпанном зеркале, висевшем у меня в ванной. С каждым шагом я все больше боялась шкрябнуть каблуком по поверхности, поэтому походка у меня была странноватой.
Впечатляли меня не только полы, но и люди. До чего же необычные здесь были люди! Девушки в платьях со сверкающими длинными подолами и парни в дорогих смокингах.
Я задышала глубоко, снова начиная сомневаться в собственной неотразимости, но Артур уверенно сжал мою руку, лежавшую на его локте. Собравшись с духом, я нашла в себе силы идти дальше.
— Шоколадный фонтан, — прошептала я себе под нос.
— И королевские креветки в лимонном соке, — подбодрил Даунтаун.
Сверкая ожерельем, подаренным Артуром, в шикарном платье от Сильвии и гордо-вздёрнутым подбородком я вошла в зал, где проходило это непонятное, не имеющее никакого точного названия торжество.
Ну ладно, в «гордо-вздёрнутом» состоянии мой подбородок долго не продержался. Потому что от увиденного у меня отвисла челюсть.
Зал был просто громадным со множеством круглых столов. На них располагались именные таблички, как на вручении «Грэмми». Всюду сновали официанты в выбеленных фартуках и перчатках, докладывая на стойки закуски и напитки. Центр зала занимала небольшая сцена, пространство перед ней оставалось пустым, на стене позади висел большой экран. Я словно попала в другой мир к аристократам с огромными люстрами, гобеленами и элегантной мебелью.
Я ожидала увидеть пунш с водкой, пьяных в умертвь подростков и какого-нибудь паренька, у которого от диких танцев под Снуп Дога порвались штаны. А это какое-то распределение первокурсников в Хогвартсе.
И я непременно попаду в Слизерин.
— Почему ты ни с кем не здороваешься? — спросила я, наблюдая, как все вокруг перекидывались сдержанными кивками и рукопожатиями.
Народу здесь собралось уже приличное количество. На каждом углу велись светские разговоры про «ренту», «акции», «сделки» и какую-то непонятную «ситуацию в Марокко», а у меня даже нет интернета, чтобы все это загуглить, потому что свой телефон я на прошлой неделе постирала вместе с джинсами.
— А я тут никого особо не знаю, — беспечно отозвался Даунтаун. — Я же «новенький», помнишь?
— Помню. — сказала я. Хоть и наблюдала совершенно другую картину.
Артур, может быть, никого и не знал, но складывалось впечатление, что его знали
Все смотрели и заглядывались, косились взглядом то на меня, то на Артура. Как стайка пеликанов, готовых сожрать бедного Немо.
Незнакомая девушка выскочила перед нами, сверкая яркой улыбкой, от которой меня почему-то воротило.
— Здравствуй, Артур! — каким-то непостижимым образом ее улыбка стала
— Здравствуй, — едва заметно кивнул парень.
В один прекрасный момент ее губы свернулись в трубочку и потянулись к Даунтауну. Чмок получился бесшумным, но оглушил меня с мощностью взрыва.
Я хотела со всей дури заехать ей по лицу.
Но вместо этого пришлось просто протянуть руку для рукопожатия.
— Привет. Я Тэдди. Тэдди Картер.
Рукопожатие у меня получилось крепким. Наверно, чересчур крепким, потому что девушка немного скривилась.
«Это тебе за поцелуй в щеку, гадюка», — злорадно усмехнулась я про себя.
— Меня зовут Эванджелина. — сказала она, незаметно разминая запястье.
Не «Эви», не «Энджи», не «гадюка, чмокающая чужих Даунтаунов». Эванджелина! От этого пафоса меня тошнило.
— А «Тэдди» — это производное от…?
— От медведя. — хмыкнула я. — Тэдди, как медведь.
— Плюшевый, — улыбнулся Артур, беря меня за руку.
— Так вот из-за кого Арт с нами больше не гуляет! — к нам подошел блондин с зализанными волосами, и я узнала в нем парня, с которым Артур приходил в «Круз» в первый день нашей встречи. А гадюка-Эванджелина оказалась той самой вешавшейся на него вегетарианшей. — Приятно познакомиться, Тэдди!
Блондин отсалютовал мне бокалом шампанского.
— Как тебе мероприятие? — поинтересовался он.
Я попыталась изобразить такое же скучающее выражение лица, как и у всех присутствующих.
Честно говоря, к такому люксу я не привыкла. У меня была обычная государственная старшая школа. Там уборщик разговаривал сам с собой, учителя плотно сидели на психотропных, по средам всех травили горелыми рыбными котлетами, и из туалетов воняло так, словно для Мидтауна канализацию ещё не придумали.
— Я тут всего пять минут, но вроде бы не так плохо, как я ожидала. Правда музыка — тоска смертная.
— Вы, конечно, припозднились, но Пайнс все равно еще не успел наклюкаться.
— Мистер Пайнс — директор нашей школы, — пояснил Артур.
— Именно. Поэтому вечеринка еще только разгоняется. Скоро всех этих старпёров развезет от мартини, и заиграет что-то кроме Бетховена, да, Арт?
