Рузвельт полностью

Прижимая ярко-красный парик к груди, как раненное животное, Куин с телесным чулком вместо прически, ломанулась к ближайшему фену, чуть не снеся меня на своем пути.

— Убери от меня эту удавку, если не хочешь, чтобы она торчала у тебя из задницы! — возмущался этажом выше Джек.

Послышался чудовищный грохот, и потолок над нами угрожающе задрожал.

— Ты уверена, что с Хайдом все будет в порядке? — спросил меня Чарли.

На правах главного стилиста сегодняшнего торжества мой друг решил основательно взяться за Джека, намереваясь привести жениха в божеский вид перед свадьбой. Учитывая, что Хайд терроризирует его с самого утра, а Джек при этом не выпил еще ни одной бутылки пива для успокоения, Чарли предполагал, что мой полный энтузиазма друг уже может быть мертв.

— Да что с ним будет? — я махнула рукой, отпивая из кружки. — Видел бы ты, как он дерется с Карой за последние остатки мицеллярной воды. Джеку и на ринге в подпольных боях такого не снилось. Так что можешь не волноваться.

— Как скажешь, — отец тоже сделал глоток кофе.

На секунду по всему дому закоротило свет. Это Куин в ванной включила фен на полную мощность в надежде вернуть парику былой вид.

Мы с Чарли даже бровью не повели. Нам не хотелось принимать в общем хаосе никакого участия. Стены ходили ходуном, крики Джека становились все громче, Кара в гостиной уже почти начала отклеивать обои в поисках колец, а мы с Чарли на кухне спокойно пили растворимый кофе, наслаждаясь компанией друг друга.

Чарли решил обойтись без смокинга, но надел парадную (и единственную) бирюзовую рубашку. Я видела ее только один раз. Одиннадцать лет назад, в тот день, когда он забирал меня из приюта.

— Я берегу ее для особых случаев. Это «счастливая» рубашка, — объяснил папа. — Она принесла мне тебя.

Отец сильно похудел. Иногда морщился от боли, держа руку на груди. При нас он сдерживался, но когда никто не видел, он кашлял. Очень-очень много кашлял и задыхался.

Все-таки мелкоклеточный рак лёгких не щадит никого. Особенно когда его друзья, метастазы, размножаются и гуляют по всему организму, ударяя по печени, сердцу и даже по мозгу. Это все Чарли объяснял мне, как маленькому ребёнку, превращая свою болезнь в какую-то детскую сказку. С самым печальным концом.

— Волнуешься? — спросила я, поглядывая на отца поверх кружки.

— Нет.

— Ты рад?

— Я не просто рад, детка. Я чертовски счастлив.

— И как ты только умудряешься? Всегда быть абсолютно счастливым

Чарли действительно никогда не был зол, удручён или хотя бы расстроен чем-то. Он мог только растрогаться или расчувствоваться. Но переживая свою болезнь, он ни разу не пожаловался, не посетовал на вселенскую несправедливость. В отличие от меня, держащейся из последних сил, чтобы не забиться в ближайший угол и не зарыдать.

— Фокусники обычно не раскрывают своих секретов. Но с тобой я, так уж и быть, поделюсь, — он склонился чуть ближе ко мне. — Готова?

— Да.

— Я люблю вас всех, детка.

Чарли улыбнулся.

— Вот так просто?

— Вот так просто. Иногда людям просто нужны…люди, — он пожал плечами.

Разнесся неожиданный выкрик Кары:

— НАШЛА! Боже, я нашла!

Подруга прибежала к нам с Чарли на кухню и по пояс высунулась из окна во двор.

— Я их нашла! — заорала она тем, кто с лупой перебирал каждую травинку газона. — Вот почему я предпочитаю не носить лифчики. От них одни проблемы, — уже повернувшись к нам, заявила она, доставая из чашечки потерянные кольца.

— Они там были все это время?

— Даже не спрашивай, — Кара выудила бутылку водки из дверцы холодильника и двинулась к выходу.

— Надеюсь, это для дезинфекции! — бросила я ей вдогонку.

— Ага. И для употребления внутрь, — она помахала мне бутылкой и скрылась из виду.

Чарли только посмеялся. Ситуация с кольцами мало его волновала. Он твердо решил, что выйдет замуж, даже если наш дом унесет ураганом, как в «Волшебнике из Страны Оз».

Дверь в комнату Джека хлопнула и неожиданно стало как-то подозрительно тихо. Спустя несколько минут Хайд спустился к нам по лестнице с видом хирурга после восемнадцатичасовой операции в полевых условиях.

— Ну и? Каков вердикт? — спросили мы с Чарли.

— Скажу вам так — это самая густая и самая рыжая борода, с которой я когда либо имел дело. И если мне, как Гераклу, не поставят огромный памятник в центре города, я буду крайне возмущен. Где водка?

— Кара ее утащила. Кстати, она нашла кольца. У себя в лифчике.

— Это не худшее, что побывало в ее лифчике. Эй, народ! Все готово? — шефским голосом спросил Хайд, выглядывая в окно.

— Вешаем последнюю дюжину шариков! — откликнулся с улицы Джулиан.

— А что насчет гостей? — друг повернулся к нам. — Все в сборе?

Разношерстность гостей на сегодняшнем празднике напоминала свадьбу из «Крестного отца». В роли Дона Корлеоне — Чарли на своей больничной коляске.