А до этого нашествия было еще одно, самое ужасное: таинственное войско остановилось на постой в городе, всем жителям было приказано построиться в колонну и шагать в поле. Едва они добрались туда, как солдаты потребовали от них что-то странное: жестами они объяснили, что каждый из них должен заплатить подушную подать. Увидев сияющие лица жителей, которые поняли, что речь шла о деньгах и уже заранее отложили нужную сумму для налогов, уплачиваемых ежемесячно, еженедельно, ежедневно, незваные гости только посмеялись над их наивностью и сказали: не спешите, мистики, все не так-то просто, как вы думаете; каждый из вас должен сдать по ежу, да-да, по ежу.
Мистики бросились на поиски ежей по лесам и долам: теперь они спали днем, а по ночам охотились за ежами. И если кому-нибудь удавалось поймать одного ежа, он отдавал его какой-нибудь женщине, ребенку или слепому, чтобы дать им возможность вернуться в город. Кое-кто ловит ежей и до сих пор. Самое странное, что "налетчики" скрылись из виду тотчас же, как все отправились на охоту за ежами. И никто не знал, когда они вернуться за этой "подушной податью",..
... А на этот раз, когда мистики собрали все свои ружья, один из всадников в масках, который вроде бы был у них главным, подъехал на коне, осмотрел первый ряд собравшихся, который растянулся до конца центральной улицы, потом вернулся и остановился перед Али-Рыбаком и его нареченной. Он зло поглядел на Деву, но под угрожающим взглядом Али-Рыбака быстро отступил. Обратившись к мистикам, он потребовал назначить от них человека для переговоров. Белобородый старец вышел вперед и сказал:
- О благородный рыцарь! Ты не первый и не последний среди тех, кто нападал на город Мистиков. Наш город стоит на таком месте, что мы подвергаемся постоянным набегам. Если бы мы того хотели, нам ничего бы не стоило перебраться отсюда - уйти жить в горы, или в долину, или в какой-нибудь из соседних городов, и таким путем избежать всего того, что с нами происходит. Но что бы тогда осталось от нас, кто бы стал следовать нашим традициям и проповедовать мистицизм? Мы довольны своим положением, потому что, во-первых, сами избрали его для себя, во-вторых, выбор был сделан с определенной целью, а в-третьих, мы глубоко привержены этой цели. Мы - мистики, и таковыми останемся. Благородный рыцарь с маской на лице, ты, такой гордый и неприступный, вдруг пришел выспросить у нас наш секрет или же лишить нас глаз. Но не узнать тебе нашей тайны. Никто из нас не расскажет тебе о великой мечте. Мы долго ждали, что наступит такой день, когда у нас отнимут зрение, и вот день настал. Когда те, что требовали от нас ежей, вернутся сюда, им самим придется искать их, нам от этого будет только спокойнее. Мы смотрим в суть вещей. Хватит с нас этой поверхностной жизни! Все равно наши дети будут рождаться зрячими. В этом сила мистицизма. Мы бросаем вызов всем, кто не верит в эту силу и в наш город. Ну что ж, берите наши глаза!
И всадник в маске приказал своим людям начать вырывать у них глаза...
Первым вышел к ним белобородый старец, за ним последовали самые преданные ему, и жестокая операция продолжалась.
Они не стали вырывать глаза только у Девы, да ни слова не сказали Али-Рыбаку, который подумал про себя:
- Дева останется у них предводительницей. А когда я вернусь, то помогу ей.
11.
На пути к шестому городу Али-Рыбака остановил какой-то прохожий и попросил его выслушать один его совет, который, впрочем, как он утверждал, был и советом многочисленных друзей Али-Рыбака, разбросанных по всему королевству. Али-Рыбак с большим вниманием отнесся к этому человеку, старательно вслушивался в каждое его слово, но все же почти ничего не понял. Али-Рыбаку лишь показалось, что человек хочет воздвигнуть преграду на его пути и помешать исполнению воли самой судьбы. Вот в общих чертах то, что ему удалось вынести из речи прохожего, довольно длинной и полной туманных намеков.
Этот странный человек говорил то от имени Его Величества, то от имени его врагов, а то сказал, что сам он из партизан, действующих подпольно под руководством Его Величества. Ссылаясь на внутренние проблемы дворцовой жизни, он утверждал, что подданным не следует совать в них нос, но что Его Величество не в силах освободиться от плена; возможно, под руководством Али-Рыбака подданные смогут объединиться.
