Рыбаки (очерки) полностью

пятое: выговариваем себе право пасти по-прежнему часть собственно принадлежащего нам скота на острове, но не более пятисот голов, а также разводить бахчи арбузов и дынь, к которым он, Герасимов, ни под каким предлогом не должен касаться и за всякую убитую скотину или потравленную бахчу должен нам заплатить вдвое немедленно;

шестое: не возбраняется нам на косах и тюленьих отмелях, близ северной части острова, ловить и бить тюленей, с тем, чтобы шкуры брать нам, а жир отдавать ему;

седьмое: если захотим ловить рыбу в окрестностях острова, то Герасимов в том нам не препятствует, и мы в сём случае обязываемся поступать по силе контракта, особенно заключённого им на воды между Чёрной речкой и Гасан-Кулийским заливом, то есть с десяти пойманных рыб брать нам одну, а остальных с икрой и клеем отдавать ему, Герасимову, получая от него по три реала за десяток;

восьмое: за всякие забираемые нами у Герасимова товары, также как и за рыболовные припасы, обязываемся мы исправно платить или наличными деньгами, или рыбою по вышеозначенному уговору, или другими нашими произведениями».

Богатейшие рыбой воды Гасан-Кулийского залива давно привлекали русского купца из Астрахани, и вот происки его закончились успешно.

Старшины заверили Карелина, что и впредь свои воды ни под каким предлогом не будут отдавать никому, кроме русских, с целью показать неприязнь к Персии и убедить русское правительство в благожелательном отношении к русским.

Благодаря расположению в заливе, удобном для стоянок судов, и благодаря обилию рыбы в его водах, Гасан-Кули быстро рос. Уже в начале XIX века он считался большим селением. Здесь насчитывалось до шести-семи тысяч жителей. Было много двух-и одноэтажных домов, большинство которых принадлежало пришлым рыбопромышленникам. По улову и поставке рыбы на юго-восточном побережье Каспия Гасан-Кули занимал ведущее место и постоянно привлекал к себе внимание рыбопромышленников. В 1883 году здесь было семь ватаг, которые имели девяносто четыре лодки. Все рыболовные снасти гасан-кулийцы покупали в Астрахани. Лодки строили на месте сами, из астраханского леса. Они были искусными мастерами этого дела. Впоследствии лучшими мастерами по строительству больших и малых рыболовных парусных лодок и больших грузовых судов на всём восточном побережье были выходцы из Гасан-Кули. Обучаться ремеслу строить лодки сюда приезжали из многих аулов побережья, с Челекена, из Красноводска и из других мест.

Русские предприниматели, как и ранее персидские, очень скоро вытеснили местных промышленников и фактически стали безраздельными хозяевами в водах Каспия. За короткий срок здесь сосредоточилось сорок рыбопромышленных учреждений, что не замедлило отразиться на положении местных рыбаков. Многим из них пришлось идти в наймы к рыбопромышленникам, продавать свой труд за кусок хлеба.

Ватажники снабжали рыбаков в счёт предполагаемого улова снастями и денежным задатком — сначала от ста до ста пятидесяти рублей, а затем от четырёхсот до пятисот рублей. Кроме того, они давали рыболовам снасти. Большими задатками под улов будущей рыбы ватажники пытались заинтересовать туркменских рыбаков и удержать их в своих руках. По окончании лова хозяева лодок, получившие задатки, оставались большей частью в долгу у ватажников и редкому рыболову удавалось наловить и доставить рыбы под расчёт задатка. Такое положение объяснялось постоянно усиливающейся эксплуатацией ватажниками рыболовов. Это подтверждают и сами царские чиновники. В отчётном обзоре по записям оборота за 1889–1893 годы сообщается, что если в 1889 году ватажники платили рыболовам за пуд рыбы один рубль тридцать копеек, то в следующем, 1890 году, — только один рубль пять копеек или один рубль 20 копеек. Кроме того, ватажники принимали от ловцов рыбу в общем весе — вязигу и клей, а продавали их отдельно, также по завышенным ценам. Жители побережья выражали протест против такой беззазорной эксплуатации, но их протесты результатов не имели.