— Сборку окончила, изучаю сектор обстрела. — негромко доложила Машка со своей верхотуры, высунувшись из густых ветвей. — после горячки скоротечного боя её голос прозвучал удивительно спокойно. Машка поглядывала то в бинокль, то в оптический прицел крупнокалиберной винтовки, которую она успела собрать за недолгие минуты боя.
— Ты глянь, Фалкон гдей-то надыбала. — несказанно удивился Василий. — Машка, тебя за эту штуковину федералы на мелкие кусочки порежут если узнают.
— Пусть сперва узнают. — ухмыльнулась Машка.
— Это не Фалкон, а ОЦ-44 — поправил Толян.
— Да всё равно, патрон на двенадцать и семь, какая разница. — отмахнулся Васька.
— Вот хуй, и вот хуй. — обрисовал руками Лёха, почему-то на уровне головы. — Между ними какая разница?…один ебёт, а другой дразнится!
Васька сокрушённо пожал плечами, а Лёха высунул изо рта неправдоподобно длинный язык и несколько раз осторожно облизал повреждённый глаз, после чего с видимым облегчением моргал с полминуты.
Василий поднялся на небольшой песчаный бугор и вновь закружился, обводя клешнёй-радаром окрестности. Толян глянул на него, и тот отрицательно мотнул головой.
Тем временем Лёха принёс из возка большое брезентовое полотнище, разложил его на песке и стал сноровисто закидывать на него вилами поверженных врагов, которые были не только вкусной едой, но и единственным лекарством от радиации.
— Ну что, рыболовы-любители, кажется сегодня нам в озеро лазить не понадобится. — Лёха смерил взглядом добычу. — Пара центнеров, не меньше. Головы надо им поотрубать, всё везти будет легче.
Толян несколько раз тщательно осмотрел окрестности, перекинулся взглядом с Василием, продолжавшим сечь фишку с пригорка, после чего дал отмашку катаной, которую он не выпускал из рук, и Лёха с Дуэйном рысью покатили тележку к брезенту с добычей. Машка спустилась вниз из своего снайперского гнезда, осторожно прислонила драгоценную винтовку к огромному стволу дерева и быстро подрулила к Дуэйну с Лёхой, поглазеть на добычу и помочь с погрузкой.
Отрубленные головы сложили в кучу и наскоро присыпали озёрным песком. Лёха уложил сапёрную лопатку и топорик на своё место в тележку под брезент. Обезглавленную рыбу споро перекидали в возок. Дружно подняли брезентовое полотнище с четырёх концов, отряхнули от песка и тщательно закрыли им добычу от мух и от посторонних глаз. Дуэйн слегка приобнял Машку и промурлыкал:
— Love, we did it! Didn't we? Everybody lives, nobody dies. Life is good! And you know what?
— What? — неприветливо буркнула Машка, недолюбливавшая Дуэйновы нежности, а скорее всего просто делавшая такой вид из специальной женской вредности.
— I love you! I really do! — Дуэйн протянул руки чтобы обнять подругу, но тут Толян с исказившимся лицом рявкнул:
— Шухер!!!
Вместе с повисшим в воздухе криком грязноватый озёрный песок рядом с Дуэйном и Машкой со взрывом взлетел вверх, и развёрстая земля стремительно исторгла уродливого монстра с плавниками на когтистых лапах, величиной чуть ли не с моржа, с шипастой чешуёй и огромной зубастой пастью. Чешуйчатый ужас уставился тремя вращающимися глазами на Дуэйна и пробулькал:
— What's up, nigga! Say hello to Fat Bubba! Surprised?! I'll eat you slowly! And your bitch dies first! — водяной монстр рванулся вперёд, занося лапу для удара.
— Машка, я лублу тиебя! — завопил Дуэйн и отчаянным прыжком взметнулся в воздух, успев повалить Машку на песок на доли секунды раньше чем тяжёлая когтистая лапа рассекла воздух там где только что была укутанная косынкой Машкина голова. Чудовище с рёвом скакнуло ей вслед. Дуэйн закрыл Машку своим телом и приготовился встретить смерть.
— Fuck you, nigga! You're dead anyway!
Озёрный монстр поднял заднюю лапу, собираясь раздавить Дуэйна, нагнул голову и неожиданно увидел выходящие из его собственной шеи зубья вил-тройчаток, которые мастерски метнул сзади Лёха. Чешуйчатый мутант вздрогнул и покачнулся, а затем неожиданно ловко выдернул громадной лапой вилы за черенок и с тяжёлым хрипом занёс их над Дуйэном, но вонзить не успел. Подскочивший Толян в прыжке снёс ему катаной верхнюю часть головы. Чудовище взревело, выплёскивая на ноздреватый песок тягучие струи цвета киновари, и в этот момент подбежавший Василий вспорол ему брюхо от горла до междуножия мощным ударом клешни.
Из расстёгнутого настежь чешуйчатого живота хлынули вонючие скользкие кишки. Чудовище пошатнулось и грузно осело наземь, придавив Дуэйна своим тяжёлым телом. Дуэйн, взвыв от боли, выбрался из-под окровавленной туши и рывком вскочил на ноги.
— Машка, ты живая? — заорал он совершенно без акцента.
— Да живая, хуле мне сделается! — откликнулась Машка, поднимаясь на ноги и оправляя на себе одежду. — О, господи! Спина!
— Что с твоей спиной? — встревожился Дуэйн, перейдя от волнения на русский.
— Не с моей, а с твоей! Ты что, боли не чувствуешь?
— No, I don't feel any pain… — удивлённо ответил Дуэйн. На спине его сквозь обрывки одежды проступали кровавые пятна.
