— Ну, в позапрошлой жизни был я крокодилом. Жил в озере, в Южной Америке. Жрал кого бог пошлёт. Оленей, в основном. Они ко мне два раза в день приходили из лесу в гости водички попить. Хитрые такие, бляди, знали уже про меня и всегда старались подпихнуть мне кого постарше. Пока я, значит, им занимаюсь, они быстренько попьют да и удерут к себе в лес. Бывало, и корову на дно утянешь… Говядинки поесть очень вполне неплохо. Хотя я и рыбой тоже не брезговал… Ну и рыбаков-индейцев тоже помаленьку хавал. Лодки у них гавно, долблёнки. Подплыл из-под низа, лодчонку мордой в борт ткнул, и готово дело — вот он обед, барахтается, руками машет. Хватай за ногу, тащи на дно, ешь… Человечинка — милое дело! Вкуснее говядины! А потом я здоровый вырос, жрать начал больше, и стали мной всерьёз интересоваться. И вот пришли как-то охотники, суки, с сетями. Живьём меня хотели взять, падлы. Стали меня ловить. Ну я, жить-то охота, изъебнулся как мог, из сети выбрался, и нет бы, дуралей, поскорей уплыть… Такое меня зло вдруг взяло! Я из воды как выскочил и одному гаду ногу влёт откусил, по самые яйца. А второго-то и просмотрел. А тот второй мне из ружья и засандалил в упор, прямо в глаз. Вот такая получилась позапрошлая жизнь…
— А прошлая как?
— А вот прошлая жизнь — совсем гамно. Даже вспоминать неохота. Был я тогда техником-дозиметристом. Про Чепецкий механический завод слышал когда-нибудь?
— Нет, я без понятия. — ответил Лёха. — Это где такой?
— Это в Глазове. Короче, коммунистическая партия направила. Что такое КПСС знаешь? Если чего тебе прикажет, хер от неё отъебёшься! Пятидесятые года, тогда атомная промышленность только поднималась. Людей не жалели, защиты никакой. Всё блять на давай-давай… По инструкции я должен замеры производить не более четырёх часов в день, а по жизни получалось часов по десять а то и все двенадцать. Средства индивидуальной защиты, положено прорезиненный костюм, изолирующий противогаз, сапоги, перчатки, тоже резиновые. А где они, бля? Дали халат синий хлопчатобумажный и марлевую повязку на морду. И не стирают! Говорят, сам стирай… А где? Я чё его домой понесу жене стирать, когда от него счётчик Гейгера орёт, блять, аж зашкаливает? Короче, писал я и в завком, и главному инженеру, и директору служебные, что надо то, надо это… А в результате что? Приходит каждый раз Мишка Урядников, это наш инженер по технике безопасности, начинает орать матом. Чё ты блять, всё пишешь? Все так работают! Не желаешь — пиздуй в отдел кадров и увольняйся на хуй, только вначале положи директору партбилет на стол! Через месяц тебя обратно привезут на то же место, только уже под конвоем.
— И что, ни отказаться, ни сбежать? — грустно поинтересовался Лёха.
— Да куда там! Хотя чё это я… Ты ж в те времена даже у отца в яйцах ещё не болтался, откуда тебе знать… Такие были времена. Сбежишь с завода — из партии исключат. Исключённого на работу никто не возьмёт. Значит, посадят за тунеядство. Пригонят опять на тот же завод, и будешь работать уже не как вольняшка а как заключённый. Да и как бежать — семью кормить надо, а другой работы нет. А пожалуешься на условия труда — мастер участка орёт, зам главного инженера орёт, парторг только не орёт, он сразу на хуй посылает… А потом начал я слабнуть, кровоподтёки пошли по телу. Ну схожу в заводскую поликлинику, а что они там могут? Витамины разве что поколют, и всё. Никто же мне лучевую не поставит. Тогда и слово-то такое говорить опасались. Это как против советской власти сказать… Так, шептались между собой ребята, и то с опаской. Стукачей-то кругом полно. А потом желудок отказался пищу принимать, начались рвоты постоянные. Сделали рентген, а там рак, с кулак величиной. Ну, тут меня конечно от работы освободили, положили в раковую больницу. Оперировать, говорят, поздно уже. Так что лечили меня, как на смех, тем же от чего я заболел — опять радиацией! Я главврачу пожаловался когда он обход делал, а он мне и отвечает с усмешечкой: лечим подобное подобным. Ну, полежал я месяца полтора, исхудал до кости, пролежни по телу пошли… А потом чё от меня осталось кинули на каталку харей вниз и увезли в морг. Вот такая была прошлая жизнь.
— Дааа… — протянул с интересом слушавший рассказ Петровича Толян. — пожалуй что у крокодила жизнь получше будет чем у дозиметриста.
— Да не то слово! — подтвердил Петрович. — Крокодилом как раз самая жизнь! Ни тебе партсобраний, ни профсоюзных взносов, ни авралов, ни переработок, ни облигаций госзайма, которые тебе вместо зарплаты впаривают, ни Берии, ни Хрущёва, ни прочих пидарасов… Зарылся в ил, глаза наружу выставил, и жди когда к тебе мясо бесплатное своими ногами придёт. А в Глазове у нас, блять, детям на молоко иной раз денег не хватало! А мясо, кто его из рабочих видел? Всё мясо — по начальству! А нам чё — картофан, огурцы с огорода, морковка, лук, кислая капуста, пшёнка, суп гороховый — вот и весь наш харч… Ну, бывала ещё иногда ушица, если ершей с плотвой в пруду наловишь…
