— А у тебя ж с утра дела важные были! — ухмыльнулся Лёха, похабно морща рожу, подмигивая обоими глазами и косясь на Верку.
— Да, ты шибко занятой был с утра. — подтвердил Василий, переводя указующую клешню с Толяна на Верку и назад. — Вот Женька и решил тебя не беспокоить пока вы это… Ну, пока вы не освободитесь.
Во двор тем временем прошествовал Дуэйн со своим счётчиком Гейгера в брезентовой сумке через плечо. Проходя к дому он неожиданно на секунду остановился, глянул зачем-то себе между ног, чему-то хмыкнул и прошёл в дом.
Тем временем на дальней окраине Пронькина, где улица Щорса, сохранившая слабые следы асфальта, переходила в грунтовую дорогу, ведущую в Ухмылинский лес, показалась необычная фигура. Фигура довольно быстро приближалась. По виду она напоминала черепаху величиной с двухэтажный дом, на толстых напоминающих колонны ногах и с плоской крышей. У черепахи была длинная змеиная шея оканчивавшаяся громадной головой с мощным клювом, побольше чем крюк строительного крана, и с ярко-жёлтыми горящими блюдцами глаз. Ещё одно озёрное изобретение… почище каколина будет! Да, весёленькое нам предстоит воскрешение во плоти… — вяло размышлял про себя Толян, малость притомившийся от Веркиных утех.
— Здорово, мужики. Трактор вызывали? — пророкотало чудовище.
— Женька прислал? — поинтересовался Толян.
— Озеро прислало. У них там по отдельности никто ничего не решает.
— А позвольте поинтересоваться, какой модели трактор? — невинно спросил Лёха.
— Беларусь, блядь! — ответил монстр и слегка притопнул передней лапой. Земля под ногами ощутимо вздрогнула.
— Беларусь, говоришь? А ковш твой где? — не унимался Лёха.
— А вот он! — шея чудовища стремительно удлиннилась, и громадная башка с широко разинутой пастью неожиданно оказалась рядом с Лёхиной головой. Гигантский клюв оглушительно лязгнул в паре сантиметров от Лёхиного носа. — Ещё вопросы будут?
— Погонять-то тебя как? — спросил Толян.
— Петровичем зови. — хмуро ответило чудовище. — Ну ладно, показывайте где ваши контейнеры. Будем грузить. Хотя, погодите чуток. Покурить бы, мужики, а! Я у вас махрой не разживусь?
— Да запросто! У меня её дома навалом. Сто лет уже лежит и не расходуется. Никто ж теперь не курит, здоровья нет! — Толян зашёл в дом и вынес огромную пачку с какой-то залежалой травой, по виду вроде бы махоркой, и пожелтевшую от древности газетину. — На вот! Хоть всю скури за раз.
— Ну что, Петрович, козью ножку тебе скрутить? — Лёха ловко замастырил из газеты аккуратный кулёк, перегнул его и щедро засыпал туда весь пакаван.
Трактор Петрович нагнул голову пониже и слегка приоткрыл клюв. Лёха сунул ему туда гигантскую самокрутку и завозился с огнивом, подпаливая пучок сухой травы. Наконец трава загорелась, и Лёха поджёг самокрутку. Газетка вспыхнула бледным пламенем, но тут Петрович осторожно потянул воздух, и пламя погасло, сменившись глубоким рубиновым огнём. Самокрутка слегка потрескивала. Через минуту из ноздрей чудовища вывалился огромный безобразный клуб сладковатого дыма.
— Мужики, я вас просил дать мне курнуть. А вы мне дали пыхнуть… — ворчливо сказал трактор Петрович.
— Чего-чего? — не врубился Лёха.
— Чего вы мне дали-то? Я ж махру просил!
— А это что?
— Конопля, ёпт! — прогрохотало чудовище. — Щас, блять, сюда вся деревня сбежится!
— Прости, Петрович, недосмотрел. — извинился Толян. — Было дело, по щеглянке баловался до армии, а после армии ни-ни. Вот и позабыл где что лежит…
— Да ладно, Толян, так тоже ничего. Конопля — дело известное. У нас её цыгане в папиросы набивали и посылали своих цыганят продавать на улицы. Как смотришь, стоит цыганёнок с карманами оттопыренными, значит там у него или папиросы с коноплей или карты с голыми бабами. Они тоже у них хорошо уходили.
Соседи-доходяги на Толянином дворе, почуяв запах горящей конопли, позабыли жрать рыбу, не сговариваясь, высыпали со двора на улицу и со всех сторон окружили источник дыма. Разгуливающий по улице кругалями шалавистый ветер быстро разнёс сладковатый запах по деревне, и из близлежащих, а затем и из дальних домов начали подтягиваться мужики и бабы. Не успел Петрович пыхнуть ещё пару раз как небольшая группа сельчан, набранная Лёхой и Васькой для помощи в погрузке, разрослась в стихийно возникший сельский сход.
