— Мир надо спасать, — пряча улыбку, сказал капитан практически хрипловатым полушёпотом. Видя удивлённые глаза Максима, пояснил: — Ракетную установку «Мир», имею в виду. Ерунда какая-то творится в вашем заведении. Новая техника с блеском проходит испытания. Кое-кто получает ордена. Но при первых же боевых учениях выясняется, что всё работает не совсем так, как ожидалось. Ракеты непредсказуемо летят в разные стороны… Из окружения выходить удобно, но в остальных случаях — не очень…
Максим оторопело молчал.
А капитан Снегирёв продолжал:
— Тут простые граждане звонили в ракетную часть. Темпераментно кричали в трубку: «Мы насчёт школы!!!» — «Вы не туда попали», — вежливо отвечали военные. «Это вы не туда попали!» — резонно возмущались люди.
Максим улыбнулся.
— Реальная история. Хорошо, в школе никого не было. Только сторож погиб, — невесело закончил капитан, отхлебнув горячего чаю.
— Я-то что могу сделать? На испытаниях же действительно всё работает нормально. Может, кто-то портит аппаратуру после? Шпион? — потрясённый масштабом задачи, Максим был готов немедленно приступить к выполнению операции.
Капитан цепко взглянул исподлобья.
— Может, и шпион, а скорее, электроника хреновая. После первого раза вылетает. Говорят, раньше вместо всей электроники будильник ставили. Надёжно работало. Вот я и хочу твоё мнение. Где у ваших установок слабые места. Наверняка какую-нибудь микросхему делает, гад, не помыв руки, с мечтой о перекуре. Найди, Максим, врага. А мы уж скрасим суке досуг, — проникновенно закончил товарищ Снегирёв.
Очередное испытание прошло как обычно. Отлично прошло. И потом опять была авария. Максим честно пытался понять возможную причину. Он переговорил со всеми членами комиссии, появились кое-какие идеи, которые следовало бы ещё проверить.
Последнее испытание, завершившееся, как всегда, благополучно, показалось Максиму странным. Он не мог определить, что было не так, но чувствовал, что «не так» было всё.
Он знал: что-то должно случиться, и, когда событие произошло, внутренне был уже готов. Всё началось с очередного сна, где была рыбалка, но вместо рыбы он вытащил змею, которая пыталась укусить его. Проснувшись, подумал, что сон неспроста. Когда вышел к своей машине, собираясь ехать на работу, и увидел двух крепких парней, поджидающих его, понял, что не ошибся. Хотя радости от своей проницательности не испытал. Встречающие предъявили красные удостоверения и вежливо, но настойчиво попросили сесть в «Волгу».
— Я арестован? — на всякий случай поинтересовался Максим.
— Вам всё объяснят, — уклончиво ответили те.
В машине Максим тоскливо анализировал сон: «Змея вроде бы не укусила. Может, обойдётся».
Проехали Лубянку и остановились у отеля «Метрополь».
Затем Максима провели в какой-то номер. По напряжённым лицам сопровождающих и их отстранённому молчанию Максим понял, что встреча будет необычной.
В шикарном гостиничном люксе за кокетливым столом от румынского гарнитура сидел массивный человек в светло-сером костюме. Коротко стриженные волосы, заурядное одутловатое лицо, узкие губы и насмешливо-внимательный взгляд умных и жёстких глаз. На секунду человек отвёл глаза, усаживаясь поудобнее в массивном кресле, которое всё равно было ему мало. И вновь перевёл взгляд на Максима. Он был похож на режиссёра, приготовившегося к премьерному прогону спектакля. С одной стороны, рутина, но вдруг чем-нибудь да удивят.
— Садись, — он кивнул на кресло.
— Добрый день, — неуверенно ответил Максим.
Во время долгой и неприятной паузы человек продолжал разглядывать Максима словно некий причудливый образец под микроскопом. Изучив атомы и молекулы грешного тела, прищуренные внимательные глаза обыскали одежду собеседника. Наконец, словно приняв какое-то решение, протянул руку и представился:
— Генерал Дмитриев, Игнатий Петрович.
Рукопожатие было крепким, можно сказать, беспощадным.
В этой силе чувствовалось ещё столько запаса, что от мысли, что он может увеличить давление пальцев, кисть сразу заныла. Наверное, она уже представляла себя упакованной в капсулу из гипса.
— Максим, из колена Михайловых.
— Наслышан.
Каждое слово ложилось в тревожную пустоту.
Максим не мог уловить настрой собеседника. В нём не было ни дружелюбия, ни враждебности. И это пугало, как всякое непонятное. В щемящей тишине слышно было, как пролетела муха. Она опрометчиво уселась на стол и тоже с интересом уставилась на Максима. Раздался шлепок; генерал задумчиво посмотрел на свою ладонь.
— Шпиона поймал, — невозмутимо, то ли утверждая, то ли спрашивая, сказал он. Затем оторвал у мухи крылья и, стряхнув чёрненькое тельце в пепельницу, поднял глаза.
«Наверное, это вопрос», — догадался Максим и зачастил:
— Так я докладывал, в испытаниях участвует много разных людей, и есть ненадёжные электронные узлы…
— Тра-та-та, мы везём с собой кота, чижика, собаку, Петьку-забияку, обезьяну… Кто там у них ещё?
— Попугай, — подсказал Максим, решив, что, поскольку генерал больной на всю голову, не стоит ему перечить.
— Те, которых я пугаю, долго не живут, — не согласился собеседник.
Максим запутался.
