Рыбацкие байки полностью

— У вас свободно?

Я сделал вид, что не слышу, и как ни в чем не бывало продолжал читать журнал. Тем более что на вагонной лавке рядом со мной портфель стоит, каждому ясно, что место занято!

Но спрашивающий не успокоился. Теперь он уже к моему портфелю привязался:

— Портфель, а портфель, ты чей, скажи, пожалуйста?

Кто-то из пассажиров засмеялся. Это его подбодрило.

— Не хочешь отвечать?! Ты что, портфель, язык проглотил? Или, вернее будет сказать, полпуда картошки.

Тут я сам едва от смеха удержался. Вот дьявол — все насквозь видит!

Однако делать нечего. Продолжаю прикидываться глуховатым человеком, к тому же погруженным в увлекательное чтение. А он в свою очередь продолжает разговаривать с моим портфелем. И все это происходит из-за Мухаметши, чтобы ему пусто было! Не пришел, бродяга, вовремя, как условились, и теперь мне наверное, придется поругаться с этим навязчивым типом! А я страсть как не люблю пререкаться с незнакомыми людьми! Я по этой части накопил горький опыт. Я ему говорю:

— Ваше лицо мне удивительно знакомо. Где мы с вами встречались?

— В поезде. Вы меня барбосом обругали. Помните?

— Помню! Тогда за ваше здоровье!

— За ваше!

В другой раз я прочитал в автобусе нотацию одной нарядной дамочке, которая всех толкала и всех ругала, а она оказалась подругой юности моей жены. И к тому же ехала, как потом выяснилось, к нам в гости!

Вот тогда я и дал себе клятву: не ввязываться в ссоры. Тем более что я и ругаться-то как следует не умею. Когда я дома рассказываю своим про то, что со мной случилось, вот тут я нахожу острые слова и буквально уничтожаю своего противника. Но он-то меня уже не слышит. Остроумие, как говорят французы, приходит ко мне «на лестнице».

Тип между тем не отстает.

— Слушай, портфель, у тебя что, рот на замке? Покажи мне: у кого ключ от твоего замочка?

Пассажиры опять засмеялись, а один показал на меня:

— Вот этот молчун в белой шапке хозяин портфеля.

Притворяться глуховатым больше нельзя. Я положил на колени журнал, поднял голову. Передо мной стоял щуплый старик в красно-бурой болонье и коричневом берете.

— Что такое? В чем дело? Он мило улыбнулся.

— Если бы вы сняли с лавки свой портфель, гражданин, я бы пока посидел, отдохнул. А когда ваш товарищ придет, я ему уступлю его место, не беспокойтесь.

Просьба законная, тон вежливый.

— Пожалуйста, садитесь. Может быть, он и вообще не придет.

Портфель с картошкой мгновенно закинут на сетчатую полку над лавкой. Тип сел на место Муха метши, расстегнул болонью и, сняв берет, стал обмахивать им наголо обритую потную голову. На кого он похож? Лицо очень знакомое, хотя где я его видел, не помню. Наверное, на рыбалках встречались! То, что он рыбак, не­сомненно: пахнет ванилином. Он посмотрел на ручные часы.

— Все, пора бы трогаться. Ваш приятель, судя по всему, уже не придет.

— Вполне возможно! Такой уж он человек, тезка.

Почему я называю Мухаметшу тезкой, я вам потом объясню. Вообще же Мухаметша самый любопытный собеседник из всех, кого я знаю. С ним не соскучишься. Я его люблю, хотя у него в натуре есть черты, мне несимпатичные. Он, например, не верит, что на свете есть люди абсолютно честные. Мухаметша считает, что человек бывает честным до тех пор, пока не задеты его личные интересы, не верит, что человек может поставить общественное выше личного. Да и положиться на него ни в чем нельзя. Ведь вот вчера мы же договорились встретиться в этом поезде, во втором от конца вагоне. Кто придет первым, займет два места. Я-то пришел, как обещал, а Мухаметша... Ладно, может быть, даже и хорошо, что его нет. Чем слушать байки, лучше журнал почитаю!.. Нет, не получается! Мысль возвращается к тезке. Интересно, почему он не пришел на вокзал? И как он будет теперь оправдываться передо мной? Наверное, придумает какой-нибудь анекдотический случай, по­мешавший ему прийти. У этого пошляка всегда в запасе новый анекдотец. Впрочем, почему я его так называю? Он однажды заметил, когда я назвал его по-дружески пошляком:

— Пошляк, братец ты мой, не только тот, кто пошлости говорит, но и тот, кто их слушает, да еще и смеется при этом!

Это верно! И потом — что считать пошлостью? Не всякий же анекдот пошлость.

Глядя в журнал, я размышлял на эту тему, а тип — это я краем уха слышал — болтает с другими соседями по лавке, и явно обо мне. Я оторвался от журнала — вижу, он смотрит на меня и улыбается.

— Вы меня простите, но ведь вы не читаете. Верно? Неужели на мои шутки обиделись?

Мне стало неудобно.

— Да нет, просто у меня мысли другим заняты.

— Это бывает. Я сам однажды попал в неловкое положение по этой же причине. Тоже притворился, что читаю. Рассказать?

Пришлось кивнуть головой. Он поднялся.

— Но сначала, позвольте, я повешу свой рюкзак. Вот сюда, на крючок над вами.