Через три дня работы крючником Гиляровский уже легко справлялся с девятипудовыми кулями. Через неделю ему предложили обшить жилет золотым галуном. Впервые такого почета удостоился человек в восемнадцать лет! В «Моих странствиях» В. А. Гиляровский написал:
«Я весь влился в артель и, проработав месяц, стал чернее араба, набил железные мускулы и не знал устали. Питались великолепно… По завету Репки не пили сырой воды и пива, ничего, кроме водки-перцовки и чаю (в 1871 году на Волге свирепствовала холера. –
Время шло, а Репку освободить не получалось. Гиляровский вспомнил, что отец и мачеха даже не знают, где он, и, раскаявшись, написал домой письмо. Сообщил, что был бурлаком, теперь работает в Рыбинске крючником, здоров, в деньгах не нуждается, всем доволен и к зиме приедет домой. Отец тут же явился в Рыбинск и увез сына на пароходе «Велизарий».
Работа бурлаков была настолько тяжела, что правительство даже установило предельные нормы груза, который мог приходиться на одного члена бурлацкой артели: от 3 до 5 тонн. Придя в Рыбинск, многие бурлаки оставались работать грузчиками-крючниками. Крючник переносил на своей спине около 400 кулей в день.
В начале XX века нижегородский врач Никитин провел медицинское обследование крючников и установил, что если крючник занимался своей работой семь лет подряд, то обязательно становился инвалидом.
До начала Первой мировой войны труд женщин на бурлацко-крючнических работах был редким исключением. Но с уходом мужчин на фронт стал применяться всё шире.
Подлинный «расцвет» женского труда на этих тяжелейших и для сильного мужчины работах наступил в середине 1930-х годов, когда через Рыбинск пошел поток хлебных грузов из колхозов в результате проведенной коллективизации.
Серьезное положение с погрузкой-разгрузкой судов сложилось в Рыбинске в октябре 1935 года. Множество судов ждали выгрузки, а до ледостава оставалось совсем немного времени. Нарком водного транспорта СССР издает грозный приказ: «Проверкой установлены факты вопиющего нарушения приказа за № 271 “О борьбе с простоями на водном транспорте” со стороны Верхневолжского, Северо-Западного (на пристани Рыбинск) пароходств. Добившись незначительного сокращения простоев флота, указанные пароходства допустили резкое увеличение простоев…»
Следующим приказом нарком более чем вдвое увеличил нормы переработки грузов в Рыбинске: «Учитывая скопления хлебных грузов на пристанях Верхней Волги и истекающие короткие сроки навигационного времени, в целях разгрузки хлебного тоннажа и возврата его в пункты зимовки для весенней погрузки приказываю: обеспечить ежесуточную выгрузку на пристани “Рыбинск” средствами Заготзерна и Главмуки не менее 4000 тонн и средствами пароходства не менее 2000 тонн…» Замечу, что 11 октября, в день выхода приказа, в Рыбинске выгрузили лишь 2700 тонн.
Выполнять эти чудовищные нормы предстояло грузчикам и грузчицам. Газета «Рыбинский рейд», орган парткома и месткома рыбинской пристани, начинает регулярно печатать сводки выполнения бригадами новых норм. Всего в таблице 21 бригада, в том числе четыре женские: Чащиной, Фроловой, Огневенковой и Симаковой.
Героическими усилиями грузчиков план выполнили. И в начале следующего года наркомат водного транспорта послал победный рапорт руководству страны: «Центральный комитет ВКП(б) – товарищу И. В. Сталину, товарищу Л. М. Кагановичу, Совет народных комиссаров Союза ССР – товарищу В. М. Молотову. Подводя итоги навигации 1935 года, народный комиссариат водного транспорта докладывает, что водный транспорт впервые за ряд последних лет не только выполнил, но и перевыполнил свой навигационный план…»
