Радует самокритичное рассуждение о границах одухотворения на примере работы Беверли Гудвэй. И вместе с тем большой комплимент 19-летней Еве, которая уже так талантливо воплотила «саму женственность».
(Г: 1, Ф: 1, М:1. Победитель теста).
ПО ТУ СТОРОНУ ДЕЛА И ТЕЛА
«Одна на целом пляже наша бесшабашная блондинка наслаждается осенним отпуском – в Тринидаде на Карибском море, разумеется. Почему? Километры песчаных пляжей, и никаких туристов вокруг. Можно без помех поваляться на солнце, почитать, полениться».
И тут вдруг откуда ни возьмись перед бесшабашной блондинкой возникает британский фотограф. Это может не понравиться «коричнокожей» Донне и фигуристой Шелли.
(Г:4, Ф:3, М:4)
«Укротить любого быка – вот мечта Кармен. Ибо она хочет стать тореадором».
Кармен, была ли ты хоть раз на венском Дунайском острове?[49]
(Г:4, Ф:2, М:5)
«Эта прическа удалась, ведь вы тоже так считаете?»
Сойдет.
(Г:4, Прическа:3, М:5)
«Почему тебе не нравится моя блузка? Я надела ее специально для тебя!» – дуется Лиза. Но она не знает: ее друг хотел сделать девушке сюрприз – и купил в подарок точно такую же блузку…»
Будем надеяться, что недоразумение скоро разъяснится. Может, блузку удастся поменять, перепродать или передарить.
(Г:3, Ф:3, М:3)
«Он обо мне забыл?..» Уже полчаса она ждет своего друга, с которым хотела пойти в музей. Не бойся, Рита. Он всего лишь застрял в пробке».
Или как раз покупает тебе такую же блузку, какую ты уже надела и каких у Лизы целых две.
(Г:3, Ф:3, М:4)
«Ну же, не ломайся – море великолепное!» Всеми возможными способами Катарина пытается заманить своего водобоязненного друга поплескаться в волнах. Она перепробовала уже все: ласково уговаривала, влюбленно подмигивала, потом обиженно дулась – все тщетно».
Катарина, попытай счастья с одной из двух одинаковых блузок Лизы. Она наверняка даст тебе одну взаймы.
(Г:5, Ф:2, М:5)
«Мне так не хватает тебя!» Привет любви с юга шлет домой Каролина – ее фото в качестве почтовой открытки, на которой она оставила красный поцелуй».
Если поцелуй, который она оставила, виден на карточке невооруженным глазом, то любовь действительно велика.
(Г:4, Ф:4, М:1)
«Острая, как чили. Благородные эластичные кружева, лифчик «Маgic Bra» с блестящими бретельками, а к нему кружевные стринги. И все это цвета чилийского перца, модного этой осенью. Теперь уже точно понятно, почему говорят о «греховном алом».
Эластичные кружева – класс! «Чили кон карне»[50] из самого изысканного. Лиза тут же спалила бы обе свои блузки.
(Г:4, Ф:1, М:5)
«Вам тоже ужасно жарко? Я бы сорвала с себя всю одежду. Одну часть я уже отложила в сторону. Остальное бы я тоже сняла, но фотограф мне не разрешает. Вы понимаете почему? Я – нет».
Может, он еще хочет быстренько сделать несколько снимков.
(Г:4, Ф:3, М:1)
«Призрачны мечты, как пена волн. Мечты приносят нам иллюзий челн. Светлая мечта, блаженства полнота. Мария в счастье расцветает, свои воспоминанья возвращает».
Неизвестный поэт, ок. 1850 г.
Недавно Ханс В. из Клагенфурта в письме отбивался от драматической гастрономизации языка. Он призывал: «Пожалуйста, избавьте читателей австрийской газеты от нестерпимого для местного слуха слова «лакомый».
Нам нетрудно это сделать прямо сейчас, и мы говорим: а может быть, господину В. следовало бы перестать читать ушами. Однако в этом много правды. В то время как, например, «супер» (по-немецки «цсуупаа») казалось австрийским губам благоприятно крутым и обрывистым, поскольку его удобно вышвырнуть как «сува», то «лакомый» так и звучит как «лакомый» хоть в Ослипе[51], хоть в Лустенау[52]. Оно звучит глубоко по-немецки. А наше почитание соседа кончается в Азии, где Германия как раз только что забила такой гол, какого заслуживала бы Австрия, если бы мир, наконец, признал, что у нас лучшие остроты, потому что в них мы высмеиваем сами себя. (Хотя в большинстве случаев и невольно.)
Если еда нам нравится, то мы говорим: «Вкусно». Если очень нравится, мы говорим: «Очень вкусно». А «лакомое» мы оставляем тем, кто так же основательно вылизывает тарелку, как и использует все свои голевые «шангсы» вместо «шансов».
Лучше по еще одной порции для всех.
Недавно мы в кругу друзей разволновались из-за одного слова. Все началось с безобидного возражения и привело к коллективному возмущению, которое переросло в негодующий протест.
Слово было – «дармовщинка».
– Вечно эти немецкие выражения! – проворчал один. (С этого все началось.)
– Дармовщинка? Чудовищно! Это еще более по-немецки, чем по-немецки, да так даже сами немцы не говорят.
– Но у нас его печатают на каждом втором рекламном проспекте. Противно!
– Это хватательное движение: что-то сцапать, у кого-то что-то выхватить из-под носа. Сплошная алчность! Да, каждый только и старается опередить и обвести другого. На всех уже не хватает, хорошее дорого, вот и выбросили на рынок «дармовщинку».
– Вот вам дешевый кусок, хватайте, ругайтесь за него! – Но если мы хотим сделать это милым, мы превращаем кусок в «кусочек»: делайте ваш хватательный рывок!
– Это очень стыдно!
