Там, в зале, Филипп Гамильтон сидел напротив голограммы Франсиско Эчеварриа. Как всегда, на сыне диктатора был роскошный костюм от Сюзанны Инграм. На фоне слегка неряшливого образа Гамильтона, одетого в светлый костюм, Эчеварриа выглядел жестким и непреклонным.
– …мы в курсе, что у вас есть друзья в Майами, и не собираемся исключать их из процесса. Вам следует поговорить с Мартином Мелдреком из «Калдерс», который, я уверен…
Довольно. Крис набрал код, открыл соединительную дверь между помещениями и внезапно оказался за спиной Гамильтона. У Эчеварриа глаза полезли на лоб, когда Фолкнер ступил в поле голосканера – Крис понимал, что на другом краю мира он предстал словно призрак среди пира.
Гамильтон развернулся на стуле.
– Фолкнер. – Филипп лишь удивился, но пока не тревожился. В его вежливый тон вплетались гневные ноты. – Какого черта ты здесь делаешь? Я веду переговоры с клиентом.
Крис ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз.
– Ты хотел, чтобы я сделал заявление.
– Да. В свое время. Сейчас я занят. Ты можешь…
Крис ударил его. Ребром ладони, замахнувшись от плеча. Удар пришелся сбоку по голове, и Гамильтон вывалился из кресла.
– Это первый черновик. – Крис схватил его за волосы и снова ударил по лицу, на этот раз кулаком. Нос младшего партнера хрустнул. Крис отдубасил его еще пару раз, для верности, затем отпустил. Гамильтон кулем осел на пол. Крис обернулся и посмотрел в глаза Франсиско Эчеварриа.
– Привет, Пако.
Колумбиец пришел в себя и выпрямился.
– Ты ведь меня не знаешь? Тогда позволь представлюсь. Я человек, который до смерти забил твоего отца.
Мускулы на лице Эчеварриа напряглись:
– Ты спятил, парень? Моего отца убил не ты.
Крис уселся на стул.
– Да нет, я. Всю эту лабуду с террористами мы придумали, чтобы скрыть то, что случилось на самом деле. ХО… в общем, те ребята, которые взяли на себя ответственность, сделали все исключительно ради репутации. Твой папаша был больным ублюдком. Да любой, кто его прикончил бы, мог заявить, что сделал доброе дело.
– Ты за это жизнью поплатишься. – Сын диктатора, не мигая, смотрел на Криса. – Ты труп.
– Вот только не надо. На чем я остановился? Ах да. Так вот, эта группка террористов слишком плохо организована, чтобы безнаказанно провернуть подобное на улицах Лондона. В общем, как я уже говорил, твоего отца прикончил я. Забил до смерти в этой самой комнате бейсбольной битой. В корпорации «Шорн» такие дела в порядке вещей, рутинная работа. Не веришь мне, спроси Майка Брайанта, я его коллега.
Раздался придушенный голос Эчеварриа:
– Ты…
– Это наша работа, Пако. Неолиберальный коммерческий менеджмент. Мировой хаос, пульт управления смертью и разрушениями. Рыночные силы в действии. Если тебе не нравится…
Гамильтон бросился на Криса сбоку.
Крис успел удивиться – по толстому увальню и не скажешь, что он способен так двигаться, – а затем стул перевернулся, и младший партнер оказался верхом на Фолкнере. Из разбитого носа капала кровь, мягкие руки сдавливали шею с поразительной силой.
Крис не стал тратить время на борьбу. Он сжал мизинец на правой руке Гамильтона, вывернул его назад и сломал. Гамильтон завопил и отпустил Криса. Тот пружиной вскочил с пола и врезал партнеру по горлу. Гамильтон отшатнулся, едва успев встать на ноги, и схватился за место, по которому пришелся удар. Где-то на другом конце мира Эчеварриа орал на испанском. Крис встал и прошествовал к Гамильтону. Глаза Филиппа округлились. Крис выкинул вперед руку, Гамильтон увернулся и парировал удар неуклюжим из-за отсутствия практики боксерским приемом. Второй рукой он по-прежнему держался за горло. Хук младшего партнера оказался несильным – Гамильтон тут же отошел, тяжело дыша. Крис нетерпеливо повторил прием, затем провел захват запястья из айкидо, лишив противника равновесия. Ударил кулаком в большой живот – у Гамильтона спазмом перехватило дыхание. Тогда Крис схватил младшего партнера за шею, дернул вверх и повернул.
В этот прием Крис вложил всю накопившуюся за день ярость.
Шея Гамильтона хрустнула.
Крис услышал приглушенный щелчок, и когда тело партнера обмякло в его руках, весь гнев словно выкачали. Он отпустил Гамильтона, и тот рухнул на пол. Крис развернулся обратно к Эчеварриа и его помощникам в костюмах, что столпились вокруг колумбийца на голограмме. Все они глядели на Фолкнера, как испуганные дети.
Крис прочистил горло:
– Теперь…
Что-то холодное с зазубринами ударило его. Крис моргнул и поднял одну руку, посмотрел на серебристую сеть проводов, возникшую из ниоткуда и впившуюся ему в бок. Он уже поворачивался к двери за спиной, когда паутина шокера заискрила, разнесся запах, напоминающий запах паленого пластика. От удара электричеством Криса швырнуло на стол. Он вцепился в него на мгновение, оглядываясь по сторонам.
В дверном проеме, направив на него шокер, стояла Луиза Хьювитт. Она смотрела, как Крис рухнул.
Последним, что увидел Фолкнер, была ее улыбка.
