– Просто в Норвегии – цивилизованная жизнь, пап. Люди не спят на улицах…
– Естественно, они замерзли бы насмерть.
Карла не обратила внимание на его замечание.
– …там не умирают из-за того, что не могут оплатить визит к врачу, у пожилых людей есть деньги – они могут позволить себе отапливать дома, им не страшно выходить на улицу с наступлением темноты. Пап, там нет зон, где орудуют банды, не разъезжают бронированные полицейские грузовики и нет такой изоляции, как здесь.
– Похоже, тебе надо говорить с Крисом, а не со мной, – Эрик одним глотком осушил половину бокала. Он сделал это со злостью, в голосе еще слышались рваные отголоски эмоций. – Может, сумеешь уговорить его перебраться туда, раз тебе нравится Норвегия. Хотя неясно, чем вы оба будете зарабатывать на жизнь – там ведь на дорогах не убивают.
Карла вздрогнула.
Заметив ее реакцию, Эрик поумерил пыл.
– Карла…
Она уставилась на свои колени. И молчала. Эрик вздохнул.
– Прости меня, Карла. Я не это хотел сказать.
– Нет, именно это.
– Послушай, – Эрик отставил стакан, подошел и присел перед ней на корточки. – Я все понимаю, Карла. Знаю, вы занимаетесь этим, чтобы прожить. Как и все мы. Даже Крис. Мне все известно. Но разве ты не видишь? Доводы в пользу того, чтобы я перебрался в Норвегию, распространяются и на вас. Как думаешь, что я буду чувствовать, глядя на то, что вы живете в этом кошмаре?
Его ответ подействовал на нее как пощечина. Руки Карлы сильнее сжали его ладони.
– Пап… – она сглотнула и попробовала снова: – Пап, ты ведь не потому? Ты не из-за меня остаешься здесь?
Он хохотнул и одной рукой поднял ее подбородок.
– Из-за тебя? Ну, конечно. Учитывая мое богатство и влияние, я здесь, чтобы защитить тебя.
– Но тогда почему?
– Почему. – Он встал, и на миг Карле показалось, будто ее ждет очередная лекция. Но вместо этого Эрик вернулся к окну и уставился на улицу. Пламя разгорелось сильнее и теперь окрашивало его лицо рыжим.
– Помнишь Монику Хансен?
– Твоего фотографа?
Эрик улыбнулся:
– Не думаю, что ей понравилось бы притяжательное местоимение, но да, ее – фотографа Монику. Она снова живет в Осло и снимает мебель для какого-то каталога. Карла, она просто умирает от скуки. Да, ей хорошо платят, но от скуки хочется выть.
– Уж лучше так, чем спать на улице.
– Не преувеличивай, дочка. Я не сплю на улице. И – нет, послушай меня секундочку – подумай над этим. Ты говоришь, в Норвегии нет такой изоляции, как здесь. Тогда о чем я буду писать, оказавшись под крылышком родной скандинавской соцсистемы, где всем комфортно и безопасно? Нет, Карла. Здесь линия фронта, и я могу что-то изменить.
– Отец, но это никому не нужно, – Карла встала и посмотрела на него, ее снова распирало от гнева. Она резко отдернула вторую занавеску и уставилась на пожар внизу. – Только взгляни.
Она махнула рукой в сторону перевернутого кресла, которое, как выяснилось, послужило дровами. Вокруг были разбросаны другие предметы, но в темноте их было невозможно распознать. Пламя до них не добралось. Прямо над грудой хлама зияло разбитое окно, подсказывая, откуда вещи. Кто-то пробрался в квартиры на втором этаже и вышвырнул содержимое на улицу. Вокруг костра собрались фигуры в мешковатых спортивных толстовках с капюшоном – Карле они напомнили гномов из диснеевского мультика, только сейчас походили на негативы из кошмара, где, очевидно, никто не жил долго и счастливо.
– Взгляни, – снова прошипела она. – Думаешь, этим пацанам есть дело до того, что ты пишешь? Большинство из них и читать, поди, не умеют. Будто людей, вроде них, заботит, что ты пытаешься улучшить этот мир.
– Не будь такой скорой на суждения, Карла. Как сказал Бенито, не стоит делать трехмерные выводы о том, что видишь на плоском экране.
– Да чтоб… – заскорузлый гнев так и не вылился в брань, слишком давно копился. Карла громко постучала по бокалу ноготками. – Папа, это тебе не телевизор, а чертово окно. И ты здесь живешь. Выгляни и скажи мне, что ты видишь? Может, соседи устроили ночное барбекю?
Эрик вздохнул:
– Нет, скорее всего, месть банды. Вероятно, они решили, что кто-то их сдал, сболтнул лишнее. То же самое произошло с квартирой миссис Маккенни прошлым летом, когда она запретила сыну участвовать в их делишках. Правда потом ему пришлось, поскольку понадобилась новая мебель. С психологией у бандитов – порядок.
Эрик отвернулся от окна, и в этом движении Карла увидела, насколько он устал. Пламя ее гнева вспыхнуло с новой силой. К горлу подступила тошнота.
Эрик, похоже, не замечал надвигающейся вспышки. Он подливал себе в бокал, а на его лице расцветала ироничная ухмылка под стать следующей фразе:
– Возможно, ребята решили повеселиться. Случайный выбор. Многие квартиры на вторых этажах пустуют дольше, чем я здесь живу. Детишки просто вламываются…
Он пожал плечами и глотнул.
– И выбрасывают вещи из окон!
Карла вдруг заорала на него, действительно заорала:
– А затем поджигают!
