Я взглянул на сестру и увидел в ее взгляде отчаяние и мольбу. Раздраженно покачав головой, выскочил из кухни, не говоря ни слова.
Уже оказавшись на улице, я услышал сигнал входящего сообщения. Достав телефон из кармана, тут же об этом пожалел. Мари решила сделать меня банкротом. Это точно.
– Господи! – воскликнула подруга, хлопая ладонью по приборной панели моего новенького Ferrari Purosangue. – Сто шестнадцать миллионов! Я не могу поверить!
Коварная улыбка не сходила с моего лица с тех пор, как мне на счет перевели всю необходимую сумму. Андрей, должно быть, в ярости. Я мельком поглядывала на телефон, но звонков от него пока не поступало.
– Маша, кто бы мог подумать, что из всей нашей троицы самой сумасшедшей окажешься ты! – не унималась подруга.
Я тоже не могла успокоиться. Адреналин от этой грандиозной покупки подогревался ревом моей новенькой малышки. Двигатель шесть с половиной. Семьсот двадцать пять лошадиных сил. Полная комплектация. Я была в восторге!
Час назад, закинув все наши покупки из ЦУМа Лауре домой, мы вызвали такси, чтобы целенаправленно отправиться за машиной. Честно говоря, я понятия не имела, какую марку и модель хотела. Попросив водителя отвезти нас в самый дорогой автомобильный салон, мы с нетерпением ждали, когда, наконец, доберемся до места.
Как только моя нога переступила порог, я тут же воскликнула:
Права я получила давно. Еще в восемнадцать лет. Папа давал мне свою машину время от времени, но своей у меня не было. А теперь, благодаря мужу-козлине, я владела самой крутой тачкой в Москве! Ну, со слов консультанта малышку привезли буквально позавчера, и таких машин в столице еще пока нет, так что я первая.
Мы тут же подключились к музыкальному плейеру и под песню Анны Асти
Как только я вернулся домой злой как черт, позвонил Денис. Он сходу спросил:
– Что у вас там происходит, брат? Я опять пропустил все самое интересное?
Я толкнул входную дверь.
– Кто тебе уже сообщил?
– О-о-ох, – протянул Дэн. – Кто мне только не позвонил. Я уже жалею, что уехал.
– Ты мне тут нужен.
– У меня работа, я не могу быть все время в Москве и подтирать вам всем задницы.
Я развалился на диване в гостиной и устало потер лицо.
– У меня не получается выучить, – сказал я, не вдаваясь в подробности, потому что мы говорили по телефону. – Как ты справился?
– Никак, – ответил брат. – Я все еще в процессе.
Я с грустью хмыкнул.
– Видимо, все в нашей семье можно возложить лишь на одни плечи, – пробормотал я, имея в виду Вадима.
– Так что у вас там случилось с Мари? Злится, что как рыцарь увез ее на большом черном крылатом коне? – хихикнул брат.
Сжав челюсти от раздражения, я не стал ничего отвечать.
– Да ладно тебе, – протянул веселым голосом Дэн. – Я хочу знать подробности этой милой ссоры двух молодоженов.
– Отвали! – пробурчал я, не желая изливать брату подробности, хоть мы и всегда были с ним близки.
– М-да, – раздался шутливый голос брата. – Наша сестрица была более красноречива.
От его слов я едва не закатил глаза.
– У нас не семья, а сборище сплетников.
– Кажется, это одно и тоже, – рассмеялся Дэн.
Тяжело вздохнув, я кратко рассказал брату о том, что случилось. Мне самому до сих пор было не по себе оттого, как Виктория ловко подставила меня.
– Все просто, – выслушав, сказал он. – Притащи эту суку за волосы к Мари, пусть признается, что подставила тебя.
– Она не поверит. Решит, что я запугал дрянь.
– Ну-у-у, тогда не знаю, чем помочь, брат, но я тебе очень сочувствую.
– Спасибо, блять. Я рассчитывал, что ты будешь более разговорчивым.
Ден задумался.
– Но ее все равно нужно наказать.
– Кажется, я уже это сделал.
Брат закашлялся, видимо, он что-то пил в это время, когда я говорил.
– Блять, надеюсь, ты ее не убил?
– Нет, но пару раз выстрелил рядом с ее головой.
– Тебе следует быть аккуратнее. Наш отец не погладит тебя по головке, если ты ее грохнешь. Папа много лет пытался наладить связи в правительстве. А убийство дочери замминистра, я думаю, в его планы не входило.
Я взглянул на часы. Почти полночь, а моей жены все еще не было дома. Телефон завибрировал.
– Слава звонит, – сказал я брату.
– Оке-е-ей, – протянул Денис. – Постарайся никого не убить, пока я не вернусь.
– Когда ты будешь в Москве? – решил я уточнить.
– Если я не вернусь к воскресному обеду, ты же знаешь, что родители меня четвертуют.
Я прыснул от смеха, хоть мне было и не до веселья. Они действительно на протяжении многих лет топили за семейные традиции. Ты не имел права не приехать. У тебя была лишь одна уважительная причина – смерть.
– Что ты вообще забыл в Дубае? Опять арабы?
