Для начала — организовали операцию по проносу в общежитие того, чем будем отмечать. Если закупленную (причём вскладчину, на чём настояли одногруппники, сильно повысив свою репутацию в глазах деда) по пути закуску девушки пронесли частями вообще без каких-либо ухищрений, то с запивкой пришлось поработать. Для начала — разделили и худо-бедно замаскировали ношу, так, чтобы она не бросалась в глаза, а потом я пошёл внутрь — отвлекать коменданта. Надежда Петровна мне обрадовалась, ключ отдала и вместе с моими гостинцами вглубь своей квартиры со мною ушла. Но при этом так демонстративно-громко захлопнула дверь в «сторожку» и так ехидно косилась на неё во время разговора, что практически не оставалось сомнений — всё она понимает. Как то, что происходит так и то, что мы бы всё равно как-то исхитрились пронести запретное, только с большим риском для здоровья. Понимает — и соблюдает «правила игры», когда она делает вид, что ничего не замечает, а мы — не наглеем и не создаём неприятностей. Нет, действительно, золото, а не человек, прав был дед тогда, два года назад!
Наконец, минут через пятнадцать, узнав краткую выжимку новостей, Пробыкова вздохнула:
— Ладно, уважил старую, беги уж, а то там твои оболтусы уже заждались небось под дверью!
— Надежда Петровна! — укоризненно произнёс я.
— Ой, что это я? Вы ж меня отвлекли и голову совсем заморочили!
Мы хором рассмеялись, потом я всё же уточнил:
— Я о том, что какая же вы старая⁈ Вы опытная и мудрая!
— Иди уже, льстец малолетний!
Я и пошёл, что мне, два раза предлагать надо? Тем более то, что мне самому и требуется. Ну, а потом я много-много говорил. Во-первых, чтобы быстрее разделаться с этим, во-вторых, чем больше говоришь — тем меньше пьёшь. Можно даже улучить момент и поставить полную рюмку обратно на стол, когда никто не смотрит. Или держать в руках на протяжении двух-трёх тостов. Так или иначе, но после семи вечера удалось, наконец, закончить этот приём и уехать домой под предлогом того, что меня там молодая жена ждёт.
Надо сказать, я немного обманул своих сокурсников: супруга меня если и ждала, то ещё не сейчас. У неё тоже была масса жаждущих новостей и подробностей знакомых, вот с некоторыми из этих подруг они и устроились в гостиной нашего дома. Причём, похоже, за временем вообще не следили. Во всяком случае, когда Маша спросила, почему я так рано, собирался же посидеть с однокурсниками, а я ответил, что уже восемь вечера — ойкнули искренне. Тем не менее разговор они сворачивали ещё часа полтора, пока я занимался своими делами в кабинете.
После ухода гостей оказалось, что и я, и Маша озаботились купить «что-нибудь поесть вечером», что выяснилось, когда мы оба пошли звать друг друга на ужин. Посмеялись и выложили всё на общий стол — и вот тут стала очевидна вся разница подхода. Я принёс кусок ветчины, кольцо колбасы, брусок сыра, хлеб, масло и печенье к чаю. Мурка — огурцы, помидоры, укроп с петрушкой, ещё какие-то на мой взгляд — сорняки, а также баночку творога к чаю и целых две сосиски — для меня. Оглядев получившийся натюрморт из мужской и женской половин стола не могли не рассмеяться. Но вот если всё это объединить — получился хороший ужин, и на завтрак осталось.
В пятницу на занятиях всё шло ровно до самого занятия по фехтованию, где меня обругали, пригрозили штрафом и запретили использовать свой меч, вручив вместо него учебную дубину, изображающую клинок. Ну, доработал я своё оружие. Да, укрепил сталь. Ну, как «укрепил»? Создал скрытокристаллическую пространственную структуру с заполнением сталью, имеющей модифицированную структуру базового кристаллического элемента. То есть, не кубоцентрическую, а гранецентрическую кубическую, как у тех кристаллов, что не хотят сами существовать при температуре ниже восьмисот градусов. Да, это уплотнило структуру металла, сделав его при той же массе тоньше. Да, упрочнило и повысило твёрдость и прочность режущей кромки. И, да — разрубил я пополам топор нашего Надберёзовика. Нет, не топорище, а сам его, от острия до обуха и наискось через шип… Точнее, лезвие меча застряло в толще металла, но я же «умный», я же подключил вибрацию, так что в итоге я топор дорезал. Да, перестарался. Да, отрубленным куском топора мне чуть в голову не прилетело. Но зачем так кричать-то?
Чуть позже до меня дошло, что наш мастер костерит меня не за то, что я топор испортил — а за то, что мне вообще в голову — точнее, по выражению мастера, «в то место которым ты имитируешь процесс, который по ошибке считаешь мышлением», конец цитаты, тюкнуло пытаться блокировать удар боевого топора мечом, пусть и «сильной» частью клинка. Действительно — идиот, даже стыдно стало. И преподаватель, заметив, что до меня дошло и проняло — накал сбавил, но воспользовался ситуацией, чтобы прочитать лекцию, в ходе которой его пыл переключился с меня, на любимый предмет.
— Чему учит нас этот случай, кроме того, что касается техники безопасности?
— Что у магов металла клинки охренеть какие крепкие.
