Мы снова вышли на пожарную лестницу, и я села на ступеньку, прислонившись головой к стене, чтобы мир не так качался. Рыцарь сел рядом и закурил «Мальборо». Он предложил и мне, но я состроила гримасу, и он, засунув сигарету в рот, отыскал мою сумочку, покопался в ней и вытащил мой «Кэмел лайт». Раскурив одну сигарету, он протянул ее мне, и я взяла.
– А почему
– В другой раз, – ответил Рыцарь, выдыхая дым в сторону, по направлению к парковке.
Несмотря на то что мир продолжал кружиться, я поняла, что чувствую себя очень хорошо. Тошнота прошла, я перестала скрипеть зубами, и глаза больше никуда не закатывались. Сигарета была
Мне казалось, что я давно его знаю.
И, похоже, отчасти так и было. Я знала о нем что-то, чего не знал больше никто. Я знала, что он любит рисовать.
– А ты покажешь мне свои рисунки тату? – спросила я, оборачиваясь к нему, но все еще не рискуя отрывать затылок от стены.
Рыцарь поглядел на меня, склонив голову набок, и кивнул. В нем открылась какая-то новая уязвимость, и это было так мило. Я решила почаще спрашивать его о рисунках.
Мы швырнули окурки вниз, и Рыцарь помог мне подняться. Внутри он зажег свет в главной комнате, и от этого мне стало легче. Рыцарь подошел к большому столу и достал из одного ящика толстенную папку. Я подошла. Рыцарь положил папку на стол. Какое-то время мы оба просто молча смотрели на нее.
В воздухе между нами было такое напряжение, что мои безволосые руки покрылись мурашками. Скинхед Скелетон снимал с себя свои доспехи. Он собирался показать мне свое мягкое, розовое подбрюшье и верил, что я его не ударю.
Я медленно раскрыла папку и начала листать. С каждой перевернутой страницей я все больше и больше теряла уверенность в своих художественных способностях и все больше и больше понимала, какую честь оказал мне Рыцарь, позволив заглянуть себе в душу. Его рисунки были сложными, мрачными и подробными. Их темой была в основном старая Англия и средневековая иконография. Замки, драконы, доспехи, щиты, мечи и рыцари, которые нравились мне больше всех.
Один такой рисунок особенно понравился мне. Это был сплошной темный силуэт рыцаря на вставшем на дыбы коне.
– Вот, – сказала я, указывая на него. – Вот твое следующее тату.
Побледнев, если такое было возможно, Рыцарь тихо спросил:
– Откуда ты знаешь?
– Это рыцарь. Ты – Рыцарь. Логично же, – ответила я, сияя от своей проницательности.
– Я собирался сделать ее, когда закончу ту, что на спине. Я только еще не придумал, где именно ее сделать.
– Ее надо сделать сбоку на шее, – воскликнула я. – Будет чертовски круто!
– Я думал об этом, – сказал Рыцарь. – Но если я сделаю ее там, меня никогда не примут на военную службу. Там не разрешают видимых татуировок.
– Пшшшс! Ты? На военную службу? – Я не выдержала и рассмеялась. – Да ты спокойно можешь делать себе тату хоть на лбу, милый, потому что уж ты скорее попадешь в тюрьму, чем в ту чертову армию.
Следующее утро началось в тумане. Я толком не помнила, как уснула и как проснулась, но помнила, что Рыцарь отвез меня к дому Джульет на очень большом, очень громком грузовике. Помню, что боялась увидеть там машину Тони, и помню свой вздох облегчения, когда ее там не оказалось. Еще помню, как робко помахала Рыцарю рукой, когда вылезла, спотыкаясь, из его монструозной машины и поднялась, покачиваясь, к Джульет на крыльцо.
Когда грузовик Рыцаря скрылся из виду и горизонт очистился, я, пошатываясь, спустилась с крыльца, прошла через двор Джульет и их соседей и вышла к торговому центру на другой стороне квартала. Я зашла в него через продуктовую лавочку, напоминая разбитое зеркало в своем серебряном платье-трубе и с размазанным макияжем, и сняла в банкомате двести долларов.
Это были почти все мои деньги. Я надеялась, что их хватит.
Вернувшись к дому Джульет, я вошла, воспользовавшись запасным ключом, который ее мама прятала в горшке с сухим папоротником. Я на цыпочках прошла через гостиную и по коридору в спальню Джульет. Ее мама еще спала, а, судя по звукам из подвала, младший брат, оставшийся без присмотра, смотрел там мультики.
Положив деньги на подушку Джульет, я написала записку.
