После войны со Светом прошло пятнадцать лет. Боги ушли, а мир сильно изменился за прошедшие годы. Люциус Готхард вырос и "дно" Нового Трисента стало его вторым домом. Местом, где можно отдохнуть и обыграть в кости нескольких простофиль. Но когда его родное поместье оказывается атаковано неизвестным врагом, а в руки попадает отцовский меч, считавшийся утерянным, впору браться за голову, а то в пылу событий несложно её лишиться.
— Ну, дорогие, не подведите меня, — прошептал я игральным костям, что были зажаты в ладони. Люди вокруг затаили дыхание, ожидая, что же будет дальше: проиграю ли я сотню башенных марок или выиграю тысячу…
Единственное, что немного портило момент — дядя Рол, который вцепился мне в руку мертвой хваткой. Он переживал гораздо больше меня.
А если быть уж совсем точным, то я вообще не переживал.
Я не проигрываю. Уж точно не в игре в кости.
Бросок, и игральные кубики покатились по столешнице, пока не замерли где-то на середине.
— У-а-а-а-а! — взорвались зрители полными восторга криками.
— Да! Люц! Да! Мы это сделали! — вторил им дядя.
— Шулер! Сраный шулер! — кричал мой оппонент, который только что проиграл тысячу марок. Этот кретин просто не знал, когда нужно остановиться. Два броска назад у него был шанс уйти, оказавшись пусть в небольшом, но плюсе, но экипаж уехал.
— Умей проигрывать! — бросил ему дядя Рол и на радостях залпом осушил пинту пива, которую ему принесла грудастая официантка с глубоким вырезом на платье. Но гораздо больше её интересовал не мой друг, если дядю Ролла можно было так назвать, а именно я. Ставя перед ним напиток, она крайне соблазнительно выгнулась и подмигнула мне.
Я вежливо улыбнулся ей, прекрасно понимая, что связываться с такой — ну его в Инферно. Чтобы проснуться утром без денег? Или того хуже, оказаться с проломленной головой в какой-нибудь канаве? Не-е-е-етушки.
Я уже протянул руки, чтобы забрать хрустящие купюры, сложенные в центре стола, как один из приятелей моего соперника схватил меня за руку.
— Не так быстро, щенок! Это мухлеж! Я ни разу не видел, чтобы в игре выпадали три шестерки пять раз подряд!
— То, что ты не видишь дальше своего носа, не значит, что такого не может быть. Удача на моей стороне, просто признайте это и отдайте мой выигрыш.
— Хрена лысого тебе, а не марки, — огрызнулся второй, тот самый, против которого я и играл.
— Отпусти, — максимально вежливо, но твердо попросил я. Не люблю, когда меня трогают незнакомые люди. Если только это не симпатичные девушки, но что-то эта бородатая харя, от которой разит перегаром, на такую не тянет.
— Ага, — согласился дядя Рол. — Лучше отпусти его. — И довольно ухмыльнулся, закинув ноги на столешницу.
— А если нет? — с вызовом спросил тот, смотря именно на моего спутника. Не воспринимает меня всерьез? Очень-очень зря… — Что ты сделаешь?
— Я? — картинно удивился дядя Рол, а в глазах засверкали довольные искорки. Он прекрасно знал, что сейчас будет.
Бородач даже заметить не успел, как я выхватил маленький ножичек из сапога и с довольным оскалом вонзил его тому прямо в запястье. Хватка мгновенно разжалась, а он завопил от боли, оказавшись пригвожденным к столу.
— Я же просил меня отпустить, — фыркнул я, демонстративно поправив ворот куртки.
Его товарищ, тот самый проигравшийся игрок, бросился на меня, но не успел сделать и шагу, как схлопотал пяткой в лицо. Я не собирался позволять ему подходить достаточно близко.
Позади я ощутил какое-то шевеление, но когда развернулся, все было уже кончено. Кто-то попытался подобраться ко мне со спины, но дядя Рол огрел того кружкой по голове. Какой-то пьянчуга попытался воспользоваться ситуацией и потянулся к моему выигрышу, но ему не позволил другой обитатель таверны, который видимо решил, что если перевернуть стол, то можно в хаосе урвать и себе несколько купюр.
Вот за это я и ненавижу подобные таверны.
Стол оказался опрокинут, деньги разлетелись по полу, а народ вокруг него либо дрался, либо пытался присвоить чужое, нисколько не обращая внимания на то, что их хозяин это видит. В дело вмешалась парочка мордоворотов, что должна была пресекать драки, но их усилий пока что было недостаточно. Таверна была полна народу, и когда большая часть из присутствующих дерется, то утихомирить их — дело сложное.
— Испепели меня Свет, — выругался я и, толкнув плечом одного, схватил с пола столько, сколько смог. Какому-то мужику это не понравилось, и он попытался отнять у меня деньги.
Большая ошибка с его стороны.
Я ударил его в колено, слегка под углом. Послышался довольно смачный хруст, похожий на тот, когда ломается ветка, а затем вопль боли.
— Люц! Уходим! — дернул меня за рукав куртки дядя Рол, и мы стали пробиваться к выходу из таверны. По пути дядя врезал кому-то в лицо, а я пнул оказавшегося на пути мужика ногой в пах, отчего тот сложился пополам.
Дядя Рол пинком выбил дверь и выскочил на улицу, и я, прижимая деньги к груди, следом.
— Бежим, бежим, бежим, — поторопил он меня.
Выругавшись, я побежал следом, по пути потеряв несколько купюр. Лишь пройдя несколько подворотен, мы наконец остановились, чтобы перевести дух.
— Ну и какого хрена это было?! — с вызовом спросил я у своего подельника. — Ты сказал, что они адекватные!
— Я сказал, что они при деньгах, и мы сможем неплохо навариться, — не согласился он. — Так что не нужно возмущаться. К тому же, мы и так выиграли! Смотри сколько денег!
Я бросил взгляд на купюры и слегка расслабился.
