– Как тут можно быть спокойным, я в бешенстве от этого идиота! На ровном месте меня уложил именно сегодня! Я снова оказался мерзавцем в глазах важных в моей жизни людей, не доехав к ним.
– Ясно. Но не переживайте, не доехали сегодня, доедете чуть позже, нам сейчас надо понять некоторые нюансы, судя по всему, вы легко отделались и довольно скоро встанете на ноги. Надо понаблюдать вас недельку, утром можно сообщить вашим близким, где вы находитесь, думаю, в два часа ночи такими известиями не стоить пугать родных.
Сергей согласно кивнул.
Катя пролежала ночь с открытыми глазами, утром всё же провалилась в тяжёлый, полный сумятицы и кошмаров сон, но тут вошла Лика и разбудила.
– Мама, просыпайся, надо вставать. Мне только что сообщили, отец попал в аварию, он в больнице.
Они сидели в светлом гулком коридоре отделения реанимации, под дверями палаты отца, напряжённо ожидая разрешения войти к нему, когда открылась дверь и неуместно яркая и нелепая в этих стенах, разукрашенная дива, злая, как фурия, выскочила из палаты, не придерживая за собой створку, и та закрылась с громким стуком. Звонко цокая высоченными каблуками, барышня устремилась к выходу, полы её плаща развевались, и только на боку не хватало шпаги.
Они переглянулись в недоумении. Лика пожала плечами: дескать, я тоже в шоке, что это могло быть. Вышла медсестра, с понимающей улыбкой пригласила их войти, сама ушла в соседнюю палату.
Отец лежал у окна, глаза в синих кругах, загипсованная рука и затруднённое дыхание без аппарата красноречиво говорили о его состоянии.
Лика подошла к изголовью, поцеловала в небритую щёку, заметив на лице синяки и кровоподтёки, с трудом сдержала слёзы. Катя стояла поодаль, не решаясь приблизиться. Сергей обнял одной рукой склонившуюся к нему Лику, шепнул:
– Прости меня, дочь.
Лика села рядом, взяла за руку:
– Если ты о пропавшем ужине, то не стоит, с голубцами твоими любимыми ничего не случилось, мы их упаковали и привезли, хочешь, покормлю?
– Хочу, чтобы мама ближе подошла, если не боится, передай ей, пожалуйста. – Он говорил это, глядя в глаза Кате, стоявшей в трёх шагах от него.
Катя подошла, Лика поднялась, уступая ей место, и вложила в мамину руку горячую руку отца.
– Ну, вы поговорите, а я пойду пока пообщаюсь с доктором, – нашлась сообразительная дочь и поспешила из палаты.
Катя сидела молча, опустив голову, и на их сплетённые руки капали её слёзы.
– Какая ты красивая! – очень тихо произнёс Сергей. – Пожалуйста, не плачь, я не могу видеть, как ты плачешь.
– Никогда не мог, я знаю. Я постараюсь. – Катя вытерла слёзы, улыбнулась.
– А у меня для вас сюрприз. Правда, не знаю, понравится ли. Путёвка на Бали, ты не была на Бали?
– Нет.
– Ну вот, отлично, побываешь! Только придется со сроком подкорректировать, если вы меня в свою компанию возьмёте, завтра полететь с вами, похоже, не смогу, а хотелось бы. Ты как? Не против?
– Неожиданно. Я подумаю.
– Подумай, пожалуйста.
Их разговор прервал вошедший врач:
– Извините, Сергею Викторовичу нельзя сейчас долго говорить, и нам необходимо сделать осмотр.
Сергей тяжело дышал, прикрыв глаза. Волнительная встреча ему далась непросто.
Катя наклонилась, поцеловала его в голову и направилась к выходу. Сергей позвал её:
– Катюш, посмотри в шкафу, во внутреннем кармане пиджака, там для тебя…
Возвращались домой в такси молча, Катя не хотела разворачивать мятый листок, предназначенный ей одной. Она ещё не знала, что там внутри, но было ощущение, что держит в руках что-то очень ценное и дорогое.
Торопливо войдя в свою комнату, развернула лист и увидела родной почерк:
Она прочла несколько раз и даже услышала его голос. Перевернула лист, на обратной стороне вверху слова: «Посвящается Кате»:
