— Да, его бастард шустёр и своего не упустит, — отрешённо согласилась Блодвен. — Полагаю, тебе уже ясно дали понять, что следует ждать скорого вдовства, которое, в свою очередь, продлится недолго.
— Всё так. И, коль уж мы обе знаем об этом, отцу всё известно тем паче. Я всегда знала, что всё произойдёт именно так, и отец выберет не мужа для дочери, а сторонника для себя. Однако… не могу не думать, что существует иная, скрытая причина.
— Вероятно, так и есть. Но не возьмусь и предполагать, в чём она.
Я поднялась. Все нужные слова были сказаны. Блодвен прощалась сдержанно, но было бы безрассудством ожидать лучшего отношения. То, что ломали годами, не восстановить за единственный, пусть самый искренний, разговор.
Наверное, жизнь была ко мне не столь уж жестока: я ничуть не покривила душой, говоря, что простила мачеху за измывательства надо мной, бывшей тогда ещё ребёнком; я и впрямь не возмогла ненавидеть глубоко и долго. И потому гнётом на сердце лежало то, как нехорошо мы расстались с Джедом.
2
Не слышно даже эха, и горький факельный смрад прямо уходит под закопчённые своды. Я прижала к окованному полосами дереву открытую ладонь, не решаясь сжать пальцы в кулак и постучать. Ладонь канула в пустоту: дверь отворилась вовнутрь.
Джерард стоял на пороге, а я даже не стремилась постичь, какое безымянное чувство поведало ему о моём появлении, по какому наитию пошёл он навстречу моему желанию и нерешимости. Он виделся тёмным силуэтом на фоне ещё большей черноты, далёкий свет факелов почти не достигал его лица, и оставалось лишь гадать, с каким чувством Джерард встречает меня.
Можно было полагаться лишь на слух, но Джерард молчал, предоставляя право высказаться поздней — и незваной — гостье. Я прикусила губы, болью подстёгивая себя заговорить.
— Джед…
Неразличимый в багровой тьме, он ответил смутным движением.
— Не надо. Я понял.
На миг я склонила голову, словно нерадивая прислужница, и, развернувшись, чтоб уйти, негромко прибавила напоследок:
— Я хотела лишь, чтоб не осталось ничего дурного между нами… Прощай.
— Ангэрэт, постой!..
Я замерла от тихого оклика с глухо стучащим сердцем. Джед притворил дверь и на миг замер, верно, прислушиваясь, нет ли кого поблизости, с его звериным слухом наёмник мог узнать это наверняка. Я смутилась тому, как вовсе забыла об осторожности. Застань меня кто у дверей наёмника в неурочный час… разумеется, не преминули бы услужливо доложить ард-риагу, а уж отец обрушил бы все громы и молнии на мою голову. Слухи непременно пошли бы гулять по Таре: как же, высокородная невеста поставила под сомнение свою… благопристойность. Такой товар не может оказаться порченым. Сделалось мерзко, до тошноты.
— Ангэрэт, ты занимаешь себя напрасными мыслями, — промолвил меж тем Джерард, уверившись в том, что о заполуночной встреча останется известно лишь нам двоим. Он успел приблизиться и стоял так, что можно было коснуться, протянув руку… чего мы, конечно же, не решались сделать.
Мои губы сжались упрямо и горько.
— Я пришла извиниться…
— Пустое. Это я выбрал тогда не лучшее время для заверений…
Я подняла взгляд, и вздох сорвался прежде мысли; рука сама взметнулась к лицу Джеда.
— Что это? Откуда?..
На щеке багровел длинный, вскользь оставленный порез.
Ответ не требовался. «Не прощаюсь с тобой, брат бастард»…
— Стэффен!.. — выдохнула с яростью.
Джерард покачал головой, с улыбкой глядя на меня сверху вниз и легко сжал плечи.
— Размен более чем удачный.
— О каком размене идёт речь?
Глупо было отрицать очевидное: я не находила себе места, думая лишь о возможной опасности для Джерарда, хоть сам он отнёсся к этому… попросту легкомысленно.
Видя моё волнение, Джерард отвечал уже серьёзней.
— Худшую опасность таят в себе враги скрытые, от которых не знаешь, когда ждать удара, и бьют они в спину.
С таким суждением я склонна была согласиться. Казалось, Стэффен только и искал повода для драки и, получив своё, не стал изыскивать уже повода для мести и длить вражду. Признаться, я никогда не понимала мужского обычая все споры разрешать с помощью меча или кулака и расходиться после вполне довольными друг другом, а то и — странность, которой я не находила ответа вовсе — положить тем зачин дружбе, подчас дружбе крепче той, что завязывалась куда как более естественно, и сразу после стычки отправиться в ближайший кабак.
— И не нужно ничего понимать, — рассмеялся Джед на моё недоумение. — Наш со Стэффеном спор разрешился почитай что мирно: такие мелочи, — он улыбнулся краем губ, дёрнув пораненной щекой, — не в счёт.
Но Джерард не слышал того, что говорил мне Стэффен. Я нахмурила брови.
— И всё же: ты уверен в том, что он не враг нам?
Джерард кивнул без раздумий.
— Да. С этой стороны можно не ждать удара. Не бойся, Ангэрэт. А впрочем, вскоре узнаю наверняка.
— Увы, не могу обещать тебе этого, — вздохнула я.
Джерард подошёл и приблизил лицо, почти касаясь губами моего лба. Он хотел что-то сказать, но замер, заслышав в отдалении неясный звук. На миг обнял мои плечи и тотчас отпустил.
— Пора, Ангэрэт…
