Я все-таки встаю с кресла, начинаю курсировать вдоль стеллажей. Машинально сбавляю ход у полки со словарями, где позавчера разбирался с «катарсисом». Провожу пальцами по корешкам книг. Надеялся, что ли, что касание придаст мне мудрости. А то своего ума не хватает.
С остроухими все понятно. Чем нас меньше, тем лучше для них. Католическая лига из этого даже социальную рекламу сделала: «Купи презерватив, порадуй эльфа». Так что доводы Кента кажутся очень убедительными. Но как в эльфийскую концепцию вписать кастигантов? Я ведь точно знаю, что они связаны с происходящим. Что я сам – связан. Не приснилось же мне это… Вернее, как раз приснилось. Ну да мои сны на особом счету.
Не думаю, что бичующие дьявола работают на эльфов. Разве что невольно… Все-таки я верю, что они хотят спасти человеческий мир, а не добить его. Просто методы у них малахольные. Идеалисты. Видят что-то одно. А настоящей цены альянсу с волшебным народом не знают. И кто же превратил их в непосвященное орудие эльфийской эмансипации? Дергал все это время за веревочки? Да, Джудит, это я про твоего мужа. Вопрос в том, может ли он сам быть эльфийским агентом. Вспоминаю ненавистное лицо. Черные брови. Высокие скулы. Безбородый. Хм, а при желании можно разглядеть альваноидные черточки. Не чистые. В глаза не бросаются. Не иначе метис. Поколение второе-третье.
Оглядываюсь на Кента. Если нам делить дорогу, придется все ему рассказать. Ему, пожалуй, можно.
– Хорошо. Мы поедем в Сильва Альвана. Только понадобится грамота. Чтобы пропускали на карантинных заставах.
Кент тоже встает.
– И вовсе нам не нужна такая грамота. Зачем же мы поедем через Анерленго, если перейти эльфийскую границу можно прямо здесь?
– Нет, наша цель – на том берегу Серпентуры. Это слишком далеко. Прорываться через чуму опасно, но топать сотню миль по эльфийским джунглям – еще опаснее. Грибы с человеческими лицами, психоямы, эльфийские икебаны и другие аттракционы. Даже если нам удастся выжить, сколько времени мы потеряем!
– Не больше, чем если поедем через Анерленго. Впустить-то нас впустят. А вот чтоб выехать, придется отсидеть сорок дней в карантине. С грамотой или без.
– Сорок дней?
– Сорок дней. Когда мы выйдем из лазарета, страна, может быть, уже целиком отойдет остроухим. Объясните, с чего вы взяли, что нам нужно непременно на юг?
– Расскажу по пути.
– Но карантин…
– Мы что-нибудь придумаем. Два рыцаря Круглого Стола. Пусть попробуют упечь нас в лазарет. Кент, я ненадолго поднимусь к себе – соберу вещи. Потом поедим. Потом в дорогу. Первая остановка – офис РКС. Нам позарез нужны эвелины.
– Об этом я уже побеспокоился. Два комплекта здесь, в машине. Только вот что. У меня есть просьба. Я знаю, что в Вальмонсо находится одна святыня. Я могу ее сейчас увидеть? А то следующего раза может и не быть.
Мы выходим в пустой двор. Кажется, стало еще холоднее, чем ночью, когда мы с Софией разговаривали на стене. Не разобрать: то ли моросит мелкий дождь, то ли к коже липнет мокрая взвесь. С востока надвигается серый рассвет. Другой край неба еще черный, затянутый мглой. Гряда облаков размыкается, и в просвет выглядывает подтаявший обмылок луны в перламутровом ореоле. Вдали кричит петух, заложник утреннего часа. Где-то по близости во2рон грозит ему карой. Кара, кара!
Я оставляю Кента в часовне, а сам возвращаюсь к замку. Но перед входом меня ждет еще одна встреча.
Девушка хороша: кожаная куртка застегнута до горла, ветер сносит ей на лицо каштаново-рыжие пряди, волосы развеваются, как огненный штандарт. Хотел зайти с холода внутрь, да она, оказывается, вздумала меня не пускать.
– Джуд. Выслушайте меня. Только не смейтесь.
– Зайдемте, София. Мы с сэром Кентом как раз… Я не хотел вас будить.
– Я именно об этом! С вами поеду я. Сэру Кенту придется остаться. Понимаете, я видела сон.
– Вы видели сон? – Я и растерян, и заинтригован: что сегодня за ночь такая? У всех откровения. Того и гляди, спустится Мэри-Кэт и заявит, что нагадала в блюдце со свечой, что ждет меня дальняя дорога да в лесную чащу.
– Я вам не рассказывала? Мне снятся особенные сны. Думаете, как мы вас нашли? Мне приснились красные птицы. Ну я и поняла, что надо искать в Интернатском замке, потому что только в соседнем лесу сохранились красные коршуны. Их ведь у нас почти истребили. Чтобы мелкую живность не таскали.
– Нет, не рассказывали… Хотя меня больше впечатляет, что вы знаете, где какие птицы водятся.
– Еще как. Соловьи всякие, петухи. Я в детстве заняла второе место в вокальном конкурсе. Мне подарили книжку «Птицы родного края». А за первое место давали путевку в летний лагерь.
Меня начинает потряхивать. Я ведь хотел проводить Кента и тут же вернуться. Холод и снаружи, и изнутри.
– Можем мы зайти? Пожалуйста.
– Ладно. Ладно. Поезжайте с Кентом, раз решили. – Она освобождает проход, не смотрит на меня. – Я и сама себя уговариваю, что это просто совпадение. Сны ведь не могут ничего значить, верно?
