Тристан смачно плюнул себе под ноги и быстро пересек поляну. Горвенал привел с собой еще одну лошадь – резвую молодую кобылу, быструю, как ветер. Юноша небрежным рывком выхватил у него поводья и, резко вскочив в седло, тут же выслал лошадь в галоп в направлении замка. Бывалый воин лишь ухмыльнулся и направил своего коня следом.
Замок Тинтагель, твердыня дома Лионессе, расположенный на высоком холме, величественно нависал над окрестностями, словно немое грозное напоминание жителям этих мест о том, кто был их господином.
Дойдя до двери покоев, юноша жестом отпустил слугу. Грядущий разговор не предвещал ничего хорошего, но выбора не было. Задержавшись на секунду у входа, он медленно вздохнул и шагнул вперед.
Личные покои хозяина замка были просторны, но обставлены довольно скромно, - кровать, пара сундуков, стол и стулья. Лорд Тинтагеля не стремился к роскоши в повседневной жизни. Сейчас он стоял возле большого очага и, сложив за спиной свои руки, покрытые плотной вязью татуировок, задумчиво глядел в танцующие языки пламени. Тристан остановился на входе и негромко произнес:
- Ты звал меня, отец?
Король Марк из дома Лионессе, хозяин замка Тинтагель и правитель Корнуолла, обернулся на его слова. Он был уже не молод, и годы не пощадили его – волосы, некогда насыщенного темно-орехового цвета, теперь отливали бледным серебром. Глубокие морщины избороздили его мужественное волевое лицо. Легкая сутулость уже начала клонить его к земле. И тем не менее, никто не посмел бы назвать его немощным – широкие плечи и сильные руки, пронзительный взгляд настоящего хищника – все это служило весомым предупреждением любому, кто осмелился бы бросить ему вызов. Тристан неоднократно имел шанс воочию убедиться – владыка Корнуолла все еще силен и опасен в бою.
- А, явился наконец, - небрежно бросил Марк. - Садись.
Юноша повиновался. Всю дорогу до замка Тристан отчаянно старался угадать, зачем он так срочно понадобился отцу. Неужто это из-за позавчерашней гулянки? Он всего-то взял пару отцовских наложниц и бочонок-другой вина. Вообще-то, у Тристана были собственные наложницы, но он никогда не видел принципиальной разницы, а вот отец почему-то был крайне щепетилен в этом вопросе.
В любом случае, он не считал себя виноватым. С самого детства отец держал его в родовых владениях, словно в плену. Юному наследнику разрешалось свободно перемещаться по территории королевства, но вот выезжать за ее пределы было строго-настрого запрещено до совершеннолетия. Этот момент должен был вот-вот настать, и Тристан уже сладостно предвкушал, как он вырвется из своей темницы и устремиться навстречу новому, неизведанному миру. А до тех пор только и оставалось, что пить, охотиться и веселиться с юными красавицами, благо ни одна девушка в Корнуолле не посмела бы отказать сыну своего короля. Сейчас ему придется выслушать еще одну нотацию о его неподобающем образе жизни (как будто в этой глуши было еще чем заняться), покорно согласиться, и круг начнется заново.
Король медленно пересек комнату туда-обратно, и, взглянув на своего отпрыска, произнес:
- Ты отправляешься в Камелот.
У Тристана перехватило дыхание. Сказать, что он был поражен, значило ничего не сказать. Направляясь к отцу, он был готов услышать что угодно, но только не это. Юноша приподнялся в кресле и уставился на родителя, как завороженный. Отец не обратил на это внимания и продолжил все тем же спокойным, властным голосом:
- Скоро ты достигнешь возраста, в котором мальчик становится мужчиной. А значит, по нашим обычаям, как юноша из благородного Дома, ты должен быть посвящен в рыцари, хотя, видят духи, ты к этому не готов. Однако, кто я такой, чтобы нарушать традиции?
- Ты отправишься в Камелот, - повторил Марк, - и предстанешь перед королевским Советом. Он, согласно обычаю, назначит тебе испытание, и, если ты с честью выдержишь его, то станешь в глазах всех Домов взрослым мужем и сможешь именовать себя Рыцарем Кровавой Розы, воином из дома Лионессе.
Тристан все еще не верил своим ушам. Неужели все это происходит на самом деле? Неужели то, ради чего он был рожден, то, чего он ждал столько лет, наконец случится? Испытание, о котором говорил отец, было традиционным обрядом посвящения, после которого мальчик мог считаться воином, а значит, взрослым, полноправным мужчиной. Этот обычай уходил корнями в глубокую древность и был продиктован необходимостью. Остров Альбион, на котором располагалось королевство Логрия, был опасным и враждебным местом, кишащим чудовищами и темной магией. Здесь на каждом шагу человека могла подстерегать гибель. Поэтому юные отпрыски благородных семей должны были доказывать свою силу, выносливость и сноровку. Лишь сильные имели право жить в этом суровом мире – для слабых здесь места не было.
