- Кто же сумел победить это чудовище? – спросил Тристан.
- Ланселот, - ответил Марк. - Это он нашел способ. Каждый из нас многое потерял в тот роковой Билльтейн, - голос короля едва заметно дрогнул на этих словах, но Тристан уловил это, - и все мы горели желанием отомстить, но его ненависть оказалась самой сильной.
- Но как?
- Этот монстр казался почти неуязвимым – любая нанесенная рана, смертельная даже для потомков Ши, заживала на нем прямо на глазах. И все же ей требовалось немного времени, чтобы зажить. Этого оказалось достаточно. В назначенный день мы все явились в зал Совета – узурпатор собирался огласить свой новый указ. По сигналу мы накинулись на него – целью было повалить его на землю. Это оказалось не так-то просто – один из сыновей короля Пеллинора расстался с жизнью в этом бою, а с ним еще с полдюжины младших сыновей и кузенов из других Домов, чьих имен я не помню. Но, когда нам все же удалось опрокинуть его, Ланселот взобрался ему на грудь, вонзил меч прямо в его сердце и оставил там.
Как мы и надеялись, без сердца даже это чудовище не могло жить. А поскольку клинок оставался в нем, это не давало сердцу восстановиться. Строго говоря, мы не убили его, а, скорее, заключили между жизнью и смертью, но нас и это вполне устраивало. Ланселоту, правда, пришлось пожертвовать Экскалибуром, своим фамильным мечом, ибо только он оказался в состоянии проделать достаточно глубокую рану, но, на мой взгляд, это небольшая цена за такую победу.
Марк слегка усмехнулся на последних словах. Было видно, что потеря, нанесенная чужому Дому, радовала его. Воцарилось недолгое молчание. Слышался лишь легкий треск поленьев в очаге да вой ветра за окном. Правитель Корнуолла сидел молча и, нахмурившись, буравил сына взглядом своих темно-желтых глаз. Ох, этот взгляд, с которым хищник смотрит на добычу. Тристан так и не научился выдерживать его.
- Я жалею лишь об одном, – продолжил король после паузы, - что это не я пронзил его поганое сердце. Впрочем, каждый из нас желал бы этого.
- Так… кто же теперь правит королевством? – спросил Тристан.
- Те, кто и должен, - ответил отец. - Мы, главы благородных Домов. Совет теперь заседает в Камелоте, и, как и прежде, мы вершим судьбы этой земли. Пришлось, правда, придумать что-то для черни. Узурпатор показал им, что мы уязвимы, и они перестали бояться и уважать нас, как подобает. Но эту проблему взяла на себя леди Гвиневра – она объявила народу, что Пендрагон решил уйти на покой для обдумывания дальнейшей судьбы королевства, и разрешил лишь ей общаться с ним. Теперь она будет глашатаем своего «супруга», и через нее он будет говорить с подданными.
Отец слегка хмыкнул и снова замолчал. Любопытство разъедало Тристана, но он благоразумно решил покорно ждать, когда Марк продолжит.
- Имей это ввиду, - уже своим обычным, спокойно-властным тоном произнес король. - Тайна не должна быть раскрыта. Если чернь узнает правду, они восстанут против нас, и начнется резня. От сохранности этого секрета зависит судьба благородных Домов и всей Логрии.
- Я не подведу тебя, отец! – гордо произнес Тристан, но внутри ощутил укол обиды – неужели Марк думает, будто его наследник способен на такую глупость?
Король опять смерил сына своим пронзительным взглядом.
- Увидим.
Владыка Корнуолла подошел к окну и некоторое время вглядывался в вечерние сумерки. Кто знает, что видел он в последних отблесках заката?
- На сегодня достаточно, - снова заговорил Марк. - Ступай, тебе нужно подготовиться. Ты уезжаешь через неделю.
Тристан поднялся из кресла и уже собирался было поклониться на прощание, как вдруг неприятное осознание заставило его застыть на месте.
- Погоди-ка, - медленно произнес он. - Ты что, не едешь со мной?
Отец повернулся к нему, и ответ ясно читался в его глазах.
- Мне нужно уладить кое-какие срочные дела. На границах опять неспокойно. Дикие северные племена только и видят, как воспользоваться нашей малейшей слабостью и разорить порубежные земли. Ситуация требует моего личного присутствия. С тобой отправится Горвенал.
Тристан не мог поверить своим ушам.
- Но это… это же самый важный момент в моей жизни! Как ты можешь?... - начал было юноша, но выражение отцовского лица ясно говорило о том, что разговор окончен.
- Я приеду в Камелот на твое посвящение, если ты справишься, - таков был его ответ.
Смысла в дальнейшей дискуссии не было. Тристан выпрямился и надел на себя маску холодной учтивости, хотя с трудом мог сдерживать горький комок обиды, разраставшийся внутри. Король продолжал смотреть в окно.
-
- Зависит от того, как именно ты вернешься, - произнес Марк, не поворачиваясь.
Тристан остановился на этих словах, и, бросив на отца короткий взгляд через плечо, вышел из его покоев.
