У Тристана прямо камень с души свалился. Ада, умная девочка. Должно быть, она ретировалась сразу, как его схватили, не дав себя поймать. Не зря породу кошмаров так ценили в Корнуолле. Одной огромной проблемой стало меньше.
- Раз так, - с решимостью произнес молодой принц, - нужно убираться отсюда и как можно скорее.
- Сейчас - исключено, - неожиданно твердо отрезал Галахад. - Ты ходить-то не можешь, не то, что ехать верхом.
- У нас нет на это вре… - начал было Тристан, но едва попробовал подняться, резкий укол боли пронзил его насквозь, в глазах потемнело. Немного отдышавшись, он продолжил. - Хорошо, еще два-три дня, но это самое б
- Ед
- Я обязан тебе жизнью, - серьезно проговорил юноша, глядя собеседнику прямо в глаза. - Это - меньшее, что я могу для тебя сделать.
На лица мальчика мелькнула теплая, но немного грустная улыбка.
- Ты ведь сам спас меня вначале, - тихо произнес он, снова глядя в пол. - Мы в расчете. А насчет этого… ты же помнишь, что я объявлен вне закона? Не думаю, что появляться в Логрии - хорошая идея.
- Не переживай, - лукаво улыбнулся принц, твердо сжав его ладонь своей. - У меня есть мысль на этот счет.
Минуло еще три дня. Тристан шел на поправку поразительно быстро - уже на третьи сутки он спокойно садился в седло и натягивал свой тугой корнуольский лук. Стараясь не думать о том, какие именно силы приложили руку к его чудесному исцелению, он сосредоточился на восстановлении формы. Опасения насчет пиктов оказались напрасными - они так и не появились, хотя принц сохранял максимальную осторожность и настоял на том, чтобы они с Галахадом каждую ночь несли дозор по очереди. Утром четвертого дня, так и не дождавшись незваных гостей, новоиспеченные друзья взобрались на спину Ады и пустились в долгий обратный путь.
Весть о возвращении Тристана разнеслась по Камелоту подобно пожару. Королевский дворец буквально встал на уши. С раннего утра и до поздней ночи порог его покоев обивали представители знатных семей и их приближенные, принося многочисленные подарки в надежде узнать хоть какие-то подробности нашумевшей истории, о которой судачил весь город. Слуги пересказывали ему обрывки разговоров, услышанных в коридорах дворца и на улицах и, судя по ним, и без того захватывающий сюжет его приключений в Каледонии стремительно обрастал все более немыслимыми подробностями. Сыну короля Марка приписывали и знание тайных путей через Иной мир, позволивших ему незаметно пробраться в логово врага и столь же легко ускользнуть оттуда, и владение колдовской силой, делающей его неуязвимым для оружия смертных, и даже единоличную победу над целой армией пиктов. Но Тристан твердо решил ни с кем не обсуждать произошедшее до церемонии Посвящения в рыцари. Юный принц прекрасно осознавал масштаб своего триумфа и собирался сполна насладиться каждой его каплей.
В назначенный день высокие гости вместе со своими свитами и слугами собрались в тронном зале. Как и говорил Персиваль, церемония Представления действительно меркла по сравнению с Посвящением. Размах торжества воистину поражал во всем - начиная от убранства дворца и заканчивая нарядами придворных и аристократов. Последних и впрямь собралось великое множество - от обилия ярких тканей и блеска драгоценностей начинало рябить в глазах. Создавалось впечатление, что все без исключения представители благородных Домов, включая боковые ветви, решили посетить церемонию. И Тристан знал, что во многом - благодаря ему. Осознание этого факта разливалось внутри приятной, мягкой теплотой, подобно хорошему вину, оставляя пикантное, сладкое послевкусие.
Первые лица Логрии собрались почти в полном составе. Присутствовал и Багдемагус, король островной страны Горэ, и седобородый Пеллинор, правитель Думнонии. Его собственный отец также сдержал слово - расположившись в каменном кресле под стягом с Кровавой Розой, король Марк из дома Лионессе строго, но с явным одобрением взирал на своего отпрыска. Это наполнило душу Тристана радостным теплом. Он до последнего момента боялся, что родитель, несмотря ни на что, проигнорирует церемонию, но после приватной аудиенции, где юноша изложил все детали своего путешествия, сомнений не осталось. Был здесь и отец Изольды. Сидя на небольшом троне в церемониальной накидке из вороновых перьев и костяной короне, водруженной на гладко выбритый череп, невысокий и жилистый, король Коннахта Ангвис О‘Нейлл мало походил на своего громадного младшего брата. Его поджарое суховатое лицо без возраста выглядело спокойным и невозмутимым, лишь черные, как мрак, глаза, обрамленные ритуальными кругами краски, внимательно наблюдали за происходящим
