Перед дверью комнаты, где ее ждал Шовелен, Маргарите пришлось несколько минут простоять в ожидании, пока один из сопровождавших ее солдат ходил с докладом, затем изнутри послышалась какая-то команда, и Маргариту грубо втолкнули в комнату. Где-то, по-видимому, было открыто окно, и свежий осенний воздух приятно освежил ее пылающее лицо. За столом, низко наклонив голову, сидел Шовелен. Когда Маргарита вошла, он встал и посмотрел на нее своими маленькими хитрыми глазами. Удалив солдат с приказом быть наготове явиться по первому зову, Шовелен несколько минут молчал, пытливо глядя на Маргариту, и наконец сказал:
– Вам должно было показаться странным мое желание видеть вас сегодня вечером, но я хотел предупредить вас о тех неприятных новостях, которые вы можете услышать завтра, и по возможности смягчить передачу вам этих сведений, к чему меня побуждает мое искреннее дружеское чувство к вам.
– Прошу вас, оставьте эти уверения в дружбе, – холодно сказала Маргарита, – здесь некому их слушать. Говорите прямо, для чего вы меня позвали.
Шовелен не сразу приступил к объяснениям. Для него было удовольствием заставить страдать человека, находившегося от него в полной зависимости. Долго играл он с Маргаритой как кошка с мышкой, пока она наконец не потеряла терпение.
– Бросьте свою дипломатию, месье Шовелен! – воскликнула она. – Нам не к чему притворяться. Ни для кого не секрет, для чего вы ехали в Англию. Для чего было устраивать комедию в моем доме, припутав к ней еще Кандейль? Для чего подстраивать вызов на дуэль, если не для того только, чтобы заманить сэра Перси Блейкни во Францию?
– И также его очаровательную супругу, – докончил Шовелен с насмешливым поклоном.
Маргарита ничего не возразила.
– Хорошо, не будем притворяться! – продолжал он. – Вы в Булони, и вскоре сюда явится и сэр Перси и будет стараться освободить вас, но верьте мне, прекрасная леди, что для обратного путешествия в Англию ему понадобится нечто побольше смелости и находчивости Алого Первоцвета, если только…
– Если только?..
У Маргариты захватило дыхание. Шовелен некоторое время молчал, наслаждаясь ее тревогой, и наконец добавил с любезной улыбкой:
– Ваша милость слишком серьезно относитесь к моим словам. Вы так трагично повторяете мое невинное «если только», как будто я приставил кинжал к вашему очаровательному горлу. Разве я не сказал вам, что я ваш друг? Дайте мне возможность доказать это!
– Вы убедитесь, что это нелегкая задача, – сухо сказала Маргарита.
– Все-таки я хочу попытаться и позволю себе идти прямо к делу. Если не ошибаюсь, вы думаете, что я стремлюсь послать на гильотину английского джентльмена, которого, поверьте, я глубоко уважаю? Не правда ли, это ваше мнение?
– Разумеется!
– Ни одна женщина не заблуждалась еще так сильно. Ваша милость должны верить, что эшафот – последнее место в целом мире, где мне было бы приятно видеть эту загадочную и неуловимую личность.
– Вы хотите дурачить меня? Если да, то ради чего? Зачем так лгать?
– Простите, это сама правда, клянусь честью! В мои расчеты вовсе не входит смерть сэра Перси Блейкни, мне лишь нужно уничтожить его. Верьте мне, я очень уважаю сэра Перси. Это такой настоящий джентльмен, остроумный, блестящий, неподражаемый щеголь. Отчего бы ему не украшать своим присутствием светские гостиные Лондона и Брайтона еще долгие-долгие годы?
Маргарита смотрела на него с нескрываемым изумлением. Неужели он усомнился в тождественности Перси с Алым Первоцветом?
– Мои слова кажутся вам загадкой, – продолжал Шовелен. – Однако такая умная женщина должна понимать, что, кроме смерти, есть еще другие способы уничтожить человека.
– Например, месье Шовелен?
– Отнять у него честь, – медленно произнес он.
В ответ ему раздался громкий горький смех.
– Отнять честь!.. Ха-ха-ха! Поистине ваша изобретательность превосходит самые смелые мечты! Ха-ха-ха! Сэра Перси Блейкни нельзя лишить чести!
Дождавшись, пока ее смех стихнет, Шовелен спокойно произнес:
– Может быть, – а затем добавил: – Не разрешит ли ваша милость проводить вас к тому окну? Вечер свежий, и то, чего я еще не договорил, лучше сказать ввиду этого уснувшего города.
Тон француза был вежливый, даже почтительный, без малейшей насмешки, и Маргарита, будучи заинтересована его намеками и не чувствуя никакого страха, молча поднялась со стула, подошла к окну и устремила взгляд в темноту. Шовелен молча протянул руку по направлению к городу, как бы приглашая Маргариту взглянуть на него. Она не отдала себе отчета во времени, но, по-видимому, было уже поздно, так как городок был погружен в глубокий сон. Мягкий свет луны серебрил крыши зданий. Направо Маргарита увидела угрюмую башню Беффруа, с которой как раз в эту минуту раздались глухие удары колокола, возвестившие десять часов вечера. Затем снова настала мертвая тишина.